Дочь поэта - Дарья Дезомбре Страница 35

— Ааа! — Я рывком села на кровати.

Первые секунды мне казалось, что это мой собственный крик. Но он повторился: высокий, смертельно испуганный фальцет. Валя!

Я кубарем скатилась на пролет вниз, распахнула дверь ее комнаты. В полутьме над ней уже склонилась фигура в белой футболке.

— Тише, тише, это просто сон.

Валя рыдала навзрыд. Алекс — а это была именно она — гладила ее по голове и плечам.

— Я не хочу туда, — всхлипывала мачеха. — Ты же никому не расскажешь? Обещай, что никому не расскажешь!

— Нет. Ну, успокойся. — Падчерица отвела спутавшиеся волосы от мокрого от слез лица. — Ты в безопасности. Ты теперь в безопасности.

Я сделала несколько шагов назад. Моя помощь здесь уже без надобности. С кем из семьи Двинских может быть спокойнее, чем с Алекс? Алекс, с ее стальным характером и взглядом, как бритва.

* * *

— Надо съездить в ту больницу.

Мы сидели с Костей в машине на обочине шоссе. Я смотрела на его идеальный профиль, он — вперед, явно не видя окружающего пейзажа. Молодая вдова стала казаться любопытнейшей темой для исследования.

— В «Ренессанс»? — уточнила я.

— Ну а в какую еще.

— А толку? Никаких справок они не дают.

— Это сотрудники на рецепции. И врачи с хорошим жалованьем. Но есть еще няньки, санитары. Те, кому зарплата позволяет рисковать работой.

— Хочешь подкупить весь младший персонал?

Костя со сладострастием отодрал с мясом заусенец, облизнул выступившую каплю крови. Я отвернулась. Все в этой семье неврастеники. Все.

— Поехали. — Он завел мотор. — Всех не подкупим. Но что-то да выясним.

Я пожала плечами. Меня всегда пленяла эта уверенность красивых людей в успехе. Несомненно, удача улыбается им чаще, чем бедным уродам. Какой смысл, лениво думалось мне, устраивать революции, если на следующий же день после мужчина с таким лицом, как у моего попутчика, получит от жизни больше бонусов, чем женщина с такой физиономией, как моя?

В мгновенно очарованных в клинике «Ренессанс» мне уже виделась медсестра с неудавшейся личной судьбой. Но я ошиблась. Проведя рядом с клиникой полчаса, Костя вернулся к машине с длинным пастозным парнем лет двадцати. Пряча полученную купюру (все-таки мой полубратец не понадеялся исключительно на силу своего обаяния), парень сообщил, что сам он появился здесь только в мае. Зато знаком с записным больничным стукачом — тихим шизиком, племянником какого-то чинуши из мэрии, что проводит в «Ренессансе» в среднем половину своей незначительной жизни. Его как раз и можно было допросить, передав в награду всего-то пачку сигарет (больше больному не спрятать). План был таков: мы скидываем пастозному на мобилу фотографию Вали. Санитар ознакомит с ней шизика и подведет его к окружающей больничный парк ограде. А тот, ежели узнает девушку, ответит на все наши вопросы. Готовьте сиги, господа.

— Разговаривать будешь ты. — Костя протянул мне пачку «Парламента».

— Чего это? — подозрительно сощурилась я. — Полагаешь, я псих и он псих? Запросто найдем общий язык?

Костя удивленно на меня воззрился.

— Господи, у тебя и правда мозги набекрень. Нет. Ты — женщина. Преподаватель.Вас же учили там какой-нибудь психологии?

— Какую-нибудь — преподавали, — мрачно согласилась я. Все-таки комплексы выдают себя в самый неподходящий момент.

— Плюс ты лучше знаешь Валю. Сможешь задать по ходу дела уточняющие вопросы.