Белая стрекоза и три папы - Янина Корбут Страница 35

— Чем? Враньем? Немедленно покажите!

— Вот, неверующий ты наш, — кипятился приятель, тыча в нос Васятке Сониным телефоном последней модели. — Ты у нее подписан как Очконавт.

— Я? Очконавт? — Глаза Васятки рисковали покинуть гостеприимные глазницы и вывалиться к чертям собачьим, игнорируя препятствие в виде очков.

— Очконавт — точное определение, — настаивал Славик, указывая на очки Васятки. — Это же ты, не отпирайся!

— Возмутительно, еще и обзываетесь! Наберите этот номер! Я вам докажу!

Славик, ухмыляясь, нажал кнопку вызова и протянул телефон мне. Васятка демонстративно достал свой телефон из кармана куртки. В трубке между тем шли длинные гудки, но у Васятки в руках ничего не звонило. Он торжествующе пялился на нас, как бы намекая: «Выкусили, гады?». Все с напряженным вниманием следили за нашей «перестрелкой» телефонами.

Я подумала, что у Василия вполне мог быть еще один телефон, который он спрятал, едва запахло жареным. То есть когда Соню нашли мертвой. Но тут из трубки мне неожиданно ответили. Точнее, сначала кто-то смачно, по-стариковски, прокашлялся, после чего произнес:

— Да-да, слушаю!

— Алло, — осторожно отозвалась я, не зная, как обратиться к Очконавту.

— Сонечка, наконец-то!

— Н… н… нет… Это не Соня. Извините, а кто вы? — я понимала, как по-дурацки звучит мой вопрос, но не спросить не могла. К счастью, собеседник мне попался понимающий.

— Я-то Савелий Аркадьевич, сосед Сони.

Славик, заметив мое замешательство, выхватил трубку:

— А что значит «Не молчи, иначе будет поздно…».

— Так вот оно что! Так я же из-за этого… Я как раз хотел звонить! У Сони окно кухонное на проветривании стоит, а тут дожди зарядили. Косые. Я же, хоть и в очках хожу, а вижу. Все вижу! За порядком слежу в подъезде. Заливает прямо ей в квартиру. Там ремонт дорогой, паркетная доска разбухнет. Уж думал матушке Сониной звонить, а тут встретил соседку, Капочку. Она сказала, Сонечка на экскурсию на несколько дней уехала… У Капочки Сонина матушка ключи на всякий случай оставляла, так мы зашли и окно прикрыли. Строго в присутствии свидетелей.

— А про ликвидацию проблемы… — уже не так бойко поинтересовался приятель, косясь на меня.

— Так это еще летом было. Мы подъезд ремонтировали своими силами. После ремонта в кладовой оставалось всякое. Доски, куски ламината, обои, а нам трубы меняют, надо стеллаж убрать, вот мы с соседями занялись расчисткой кладовой. Все, что не нужно, вывезли. Наняли человека, который все стеллажи открутил и разобрал. Конечно, с разрешения хозяев. А в чем дело?

— Просто тоже ремонт затеяли, вот, ищем человека, а тут вы, — проблеял Славик, толкая телефон в мою сторону.

— Алле, молодой человек, вы кто? Пусть Сонечка перезвонит… — неслось из трубки.

— Да-да, спасибо, — быстро ответила я за Славика и нажала сброс звонка. — Какой-то дом высокой культуры и быта.

— Да, Соня жила в новом доме с консьержкой, — шмыгнув носом, пояснила Танечка. Она, кажется, к этому времени все поняла.

— Так это всего лишь ее сосед? — искренне возмутился Славик, оскорбленный в своих лучших чувствах сыщика.

— Да. Ей отец денег дал, чтобы жильем обзавелась. Он, наверное, вину свою чувствовал, потому что из семьи ушел.

— Родители Сони были в разводе? — удивилась я, потому что этот момент не застала. Когда мы с мамой уехали, отец Сони жил с ними.