Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года - Элис (Арису) Арисугава Страница 35

— Что еще?

— Сёдзо не вернул ей кольцо. Не думаю, что ее это не волновало.

— Даже представить невозможно, – согласилась Руми. – Ой!

Сначала я не понял, что происходит. Оказалось, капли дождя застучали по крыше палатки.

Я мечтал о большом дожде. О ливне, который смыл бы и унес с собой все то, что с утра обрушилось на наш лагерь.

Несмотря на то что дренаж должен был работать безупречно, палатку начало заливать. Видимо, потому, что ее ставили в спешке после извержения. Шум дождя оглушал. Мы втроем с тревогой смотрели друг на друга. Словно экипаж подводной лодки, застрявшей между скалами на дне океана. Раскат грома заставил Руми заткнуть уши.

Когда дождь прекратился, мы с Риё вышли на улицу. В прозрачной синеве неба я ожидал увидеть радугу, но ее не было. Я опустил взгляд на лужу под ногами и увидел наши с Риё лица, на фоне серых облаков глядящие на меня снизу. Казалось, еще шаг – и мы провалимся в бесконечное мрачное небо.

Могли ли мы тогда предвидеть, что трагедия только начинается?

4

Наступила наша третья ночь на Ябукияме.

К десяти часам большинство из нас уже лежали в спальных мешках, но никому не спалось. Я вышел из палатки и побродил вокруг. В центре лагеря все еще виднелись следы костра, оставшиеся с позавчерашнего вечера. Нацуо с Такэси пили растворимый кофе. От кружек поднимался пар.

— Привет, Элис. – Нацуо поднял кружку. – Будешь?

Я решил себя побаловать, и мне налили напиток в пластиковый стаканчик.

— Мы засветло набрали воду, чтобы она как следует отстоялась, так что это особенный кофе, – сказал Нацуо.

Я поблагодарил его, приложив к сердцу свободную левую руку, и сделал глоток. Было так вкусно, что я невольно прикрыл глаза. Жизнь стоит того, чтобы жить, если в ней есть такой кофе.

— Такэси, тебе получше? – спросил я нерешительно. Он кивнул. Видно было, что ему приходится делать над собой усилие.

— Спасибо, Элис. Мы с Риё поговорили после ужина. Она сказала, что Салли, скорее всего, успела спуститься до извержения. Сейчас я не могу этого ни подтвердить, ни опровергнуть, но вполне возможно, что Риё права и Салли сейчас смотрит на гору снизу вверх и тревожится за нас.

Выходит, Риё снова занялась самоутешением. Что ж, возможно, я слишком пессимистичен.

— Сегодня на рассвете я ничего не заметил, – сказал Нацуо, наливая себе вторую кружку. – Мы с Такэси проснулись около пяти и просто валялись, болтая о всякой ерунде. И ничего такого. Как-то так…

Такэси кивнул с серьезным видом.

— Смотрите, там Бен. Кажется, опять рисует.

Синее худи мелькнуло и исчезло в лесу. Под мышкой он нес привычный альбом для рисования. Днем он показывал мне свой набросок, кстати, весьма впечатляющий: на нем в смелой кубистской манере была изображена горная вершина со смотровой площадкой, а над ней луна. Как будто день и ночь встретились на одном рисунке. Видимо, творчество сейчас было тем единственным, что помогало ему отрешиться и обо всем забыть. Словно на смену Цутому вышел Масаки и присоединился к нам.

— Профессор? Вот так неожиданность! Вечерняя прогулка? – спросил я.

Он ответил с серьезным видом:

— Не могу уснуть.

— Не ты один, – сказал Нацуо, предлагая ему кофе. – Тут постоянно кто-то ходит. Вон, полюбуйтесь. Адвокат.

Мимо прошел парень в таком же, как у Цутому, спортивном костюме, но ярко-желтого цвета (который не очень ему шел). Наверное, опять пошел качаться в гамаке.