Пионерский выстрел - Игорь Томин Страница 36

Илья успел разглядеть одного из «шпионов» – это был тот самый экскурсовод, который запнулся в музее. Костя Сницарь.

— Извините, Иван Афанасьевич, – сказал Илья, – мне нужно ненадолго отойти.

— Конечно, конечно! Только не забудьте передать вашей корреспондентке про интервью!

Илья кивнул и направился в сторону, где скрылись мальчишки. Вести слежку ребята, конечно, не умели – их было легко вычислить и обойти.

Сделав небольшой круг между могилами, он зашел им прямо в спины. Школьники сидели на корточках перед семейным склепом и что-то обсуждали шепотом. Товарищ Кости – белобрысый, узкоплечий мальчик с болотного цвета глазами – поднял с могильной плиты шоколадку, оставленную в качестве подношения, развернул фольгу, сам шоколад аккуратно вернул на место, а блестящую обертку сложил и сунул в карман.

— Так, ребята, – негромко сказал Илья, появляясь из-за соседнего памятника.

Мальчишки подпрыгнули от неожиданности. Костя шумно выдохнул, широко раскрыв глаза.

— Не бойтесь, – успокоил Илья, присаживаясь на корточки рядом с ними. – Просто хочу поговорить. Ты ведь экскурсовод Костя Сницарь? Я тебя узнал.

— Да, – кивнул тот. – Я экскурсовод. А что?

— А ты кто? – обратился Илья ко второму мальчику.

— Вова Рюмин, – тихо ответил тот.

Илья внимательно посмотрел на мальчика. Именно этот второй был в списке четверых школьников, которые были на экскурсии с первой группой ветеранов и кто гипотетически мог написать анонимное письмо.

— А что вы здесь делаете? От группы отстали?

— Нет, просто гуляем, – пробормотал Костя.

— А фольга от шоколадки тебе зачем? – спросил Илья Вову.

— Так… – не поднимая глаза промямлил Вова. – Просто играть… Фантики собираю…

Илья пытался заглянуть мальчику в глаза. Но тщетно.

Глава 27. Операция с ключами

Валентина Грайва зашла в будку телефона-автомата на углу проспекта, вставила две копейки в щель и набрала номер гостиницы. Когда ей ответили, она заговорила громким властным голосом:

— Здравствуйте, это вас из Горэлектросети беспокоят. У нас резкий провал нагрузки, и приборы показывают «Буковину»…

— Простите, не понимаю, – растерянно ответила администратор.

— Что вы не понимаете?! Я вам нормальным языком говорю! – возмутилась Валя. – У вас аварийно-низкое потребление электричества. У вас там все в порядке? Никаких замыканий? Свет есть?

— Свет… да, свет есть…

— Проверьте, пожалуйста, пробки и автоматы, все ли подают напряжение! – скомандовала Валентина. – Спасибо, я подожду на линии. Это очень срочно. Идет плановая проверка перед праздниками. Сами понимаете…

Валя положила трубку на металлическую полочку и быстро, почти бегом, направилась к гостинице. Войдя в фойе, она увидела, что администратор действительно отошла от стойки регистрации к щитку управления освещением и что-то там проверяет.

Воспользовавшись моментом, Валентина подошла к ключнице и сняла с крючков два ключа – от номеров 322 и 420. Затем направилась к лифту.

Сначала она зашла в триста двадцать второй, принадлежавший Семену Петровичу Лебедеву, которого ветераны по-дружески называли Сёма за веселый нрав. Он, наверное, работал где-то фотографом, потому как не расставался со своим «Зенитом» и повсюду таскал кожаную сумку со вспышкой и объективами.

Быстро осмотрев номер, заглянув в тумбочку, шкаф и чемодан, она обнаружила в выдвижном ящике стола коробочку с кассетами фотопленок. Они были аккуратно подписаны датами. Валентина выбрала три кассеты, датированные 29 октября – днем смерти Бусько.