Мазыйка. Приговорённый город - Алёна Моденская Страница 36

— Вы что, из ОБХСС? — так же бесцветно произнесла Ида, глядя в пустоту.

— Нет, я из другого ведомства.

— Из какого? — Ида наконец перевела взгляд на Новикова. И тут он наконец рассмотрел цвет её глаз. Вернее, два цвета. Карий и серый. Ну прямо как её… кто они друг другу? Бабушка и внучка? Или Аня Кашина — её праправнучка. Просто глаза у неё тоже разноцветные.

На вопрос про ведомство Новиков, понятно, отвечать не стал. Зато спросил сам:

— Вы давно встречали здесь Костяного?

Ида пару секунд смотрела Новикову в глаза, потом отвела взгляд и наконец улыбнулась. Полушёпотом произнесла:

— Так это он всё устроил.

— Смотря что, — произнёс Новиков. — Но да, без него не обошлось.

— Кто бы сомневался.

Новиков помолчал, потом спросил:

— Могла жена прикончить Кравчука?

— Из-за чего, например? — повела бровями Ида.

— Из ревности. Из-за измен, — пожал плечами Новиков. Насчёт наследства ничего говорить не стал, потому что не помнил особенностей раздела имущества усопших в пятидесятые годы.

— Вы же не думаете, что Оксана у него первая и единственная, — усмехнулась Ида. — Были и помоложе, и покрасивее, и понаглее. Ничего, пережили.

— А эту не пережили, — пробормотал Новиков. — А могла эта Оксана сама его прикончить?

— За что?

— Убивают не всегда за что-то, — сухо произнёс Новиков. — Ссора, эмоции. Шантаж.

— И кто кого шантажировал?

Ида задавала слишком много вопросов. И если бы Игантьев не приобрёл пепельный оттенок, встретив здесь Новикова, майор бы подумал, что это именно он и подговорил свою знакомую заманить попаданца к себе и хорошенько расспросить.

— Я, наверное, пойду, — сказал Новиков, устав от метания по мысленным и бессмысленным кругам. — Спасибо, что помогли с брюками.

И Новиков направился к выходу из большой комнаты. И получил резкий вопрос в спину:

— Кто вы такой?

— Лучше бы спросили, откуда я такой, — бросил через плечо Новиков, проходя в сени.

Ида провожать гостя не вышла. Новиков обулся и направился прочь от частного сектора. Правда, не удержался и обернулся, уже выйдя за калитку. Обычный дом. Очень красивый. Резной, с чердаком, балконом, верандой и балясинами.

Хорошо бы, хозяйка перенесла его в Добромыслов, Растяпинск, или куда-то ещё. Чтобы хоть эта красота не пропала под толщей воды.

Придя домой (ну, или во временное расположение), Новиков первым делом отправился в ванную. Горячей воды, понятное дело, не было. Впрочем, её никогда тут не было — в ванной нашёлся титан. А дров не нашлось. Так что пришлось плескаться и приплясывать под ледяными струями. Хорошо, что водоснабжение ещё не отключили, а то греть воду в тазиках и окатываться из ковшика — сомнительное удовольствие, независимо от времени, в котором ты оказался.

Выйдя из ванной, Новиков насухо вытерся жёстким полотенцем, что получил от Игнатьева, и попил горячего чаю, благо газовым баллоном он умел пользоваться. Хоть бы бутерброд сделать, да денег Игнатьев им не выделил, а в принесённых чекистом продуктах нашёлся разве что ржаной хлеб. На который Новиков просто налил растительного масла и посыпал соли. Вот тебе и перекус. Да, хлеб тогда был великолепным, не то, что позже. Ароматный, мягкий, пористый. И масло пахло подсолнечником, а не нефтью.

Заморив червяка, Новиков просто завалился на койку. И мигом заснул.