Двенадцать граней страха - Марина Серова Страница 36

Помимо записки в конверте обнаружилась маленькая, не больше ладони, тряпичная кукла. С ужасающей детализацией она воспроизводила черты лица Крутовской, вплоть до родинки над правой бровью. В сердце куклы была воткнута длинная серебряная игла.

— Когда ты это получила? — спросила я, рассматривая зловещий подарок.

— Сегодня вечером. Конверт был подсунут под дверь моей спальни. — Ее голос дрогнул. — Понимаешь, не под входную дверь особняка, а именно под дверь спальни! Это значит…

— Что кто-то проник через всю твою систему охраны, — закончила я за нее.

Крутовская нервно кивнула.

— После того как я нашла это, я заметила странный запах в комнате… как будто благовония, но что-то древнее, незнакомое. И звук… — Она вздрогнула. — Клянусь, я слышала тихое постукивание, как будто кто-то перекатывал в руке маленькие камешки.

Кости. Гадальные кости. Имитация звука, с которым они ударяются друг о друга перед броском.

Я внимательно посмотрела на Крутовскую. Ее состояние требовало срочного вмешательства: зрачки расширены, руки дрожат, мысли путаются. Типичная картина острого стресса.

— Елизавета, сейчас тебе нужно успокоиться и отдохнуть. Оставайся здесь, это безопасное место. — Я встала и пошла к шкафу, откуда достала чистое постельное белье. — А утром мы вместе подумаем, что делать дальше.

— Но моя коллекция… дом…

— Сейчас важнее твоя безопасность, — отрезала я. — Охрана ведь осталась в особняке?

Она кивнула.

— Вот и хорошо, пусть присматривают за домом. А ты останешься здесь.

Когда Крутовская наконец задремала на моем диване, я взяла свои гадальные кости, которые всегда держала в ящике письменного стола. Мне нужен был совет, направление.

Кости выпали: 26+8+14. «Участие в неприятном соперничестве, где вы одержите верх».

Значит, правильный путь — продолжать расследование, несмотря на опасность. И похоже, меня ждет столкновение с тем, кто стоит за всем этим.

Посмотрев на спящую Крутовскую, я задумалась. Что объединяет все известные мне случаи подмены? Дорохов лишился своих гадальных костей, Гордеев — статуэтки божества здоровья, у Крутовской исчез старинный японский веер. Казалось бы, разные предметы, разные коллекционеры… Но все они принадлежали к одному кругу и, судя по намеку в записке, все были причастны к тому самому судебному делу, где фигурировал молодой китаец.

Остаток ночи я провела, анализируя записи из тайника Лаптева. Среди прочего там была подробная опись работ по «состариванию» подделок, причем с какой-то маниакальной точностью отмечались все этапы: подбор материалов, специальная обработка, имитация патины времени. Особенно детально были описаны работы для Дорохова — по всей видимости, реставратор оставил эти записи как своеобразную страховку.

Но больше всего меня заинтересовала папка с фотографиями. На одной из них были запечатлены пятеро мужчин, стоящих перед красивым двухэтажным особняком — тем самым домом на Ольховой, 17. Сделана фотография была, судя по дате на обороте, одиннадцать лет назад. Я узнала Дорохова, Ветрова и Лаптева. Двое других были мне незнакомы — один мужчина азиатской внешности средних лет в безупречном костюме и молодой европеец атлетического телосложения.

Утром, сварив свежий кофе и убедившись, что Крутовская все еще спит, я отправила эту фотографию Гарику с просьбой установить личности двух неизвестных.