За седьмой печатью - Евгения Якушина Страница 36

— Матушка во флигель ушла, – ответил Митенька, схватил одну из рапир и, подражая браваде Скарамуша, наставил ее на Невольского. – Трепещите, сударь, вас неминуемо пораженье ждет! – продекламировал он.

Невольский отшатнулся от упершегося ему в грудь деревянного клинка.

— Как во флигель?! – воскликнул он. – Полчаса назад она обещала мне быть здесь!

Белецкий, единственный не поддавшийся заразительному лицедейству, покачал головой.

— Сказала, хочет перед отъездом немного посидеть в кабинете Николая Львовича. Софья Николаевна за ней пошла. Не переживайте, Константин Павлович, завтра все это безумие закончится.

Невольский и впрямь крайне расстроился. Он отбросил маску, всплеснул руками, теперь уже не театрально, а вполне искренне, и повернулся уйти. Но тут томную вечернюю тишину разорвал истошный крик: «Горит! Пожар! Помогите!»

Крики раздавались со стороны флигеля.

Невольский побледнел и схватился за сердце, а Белецкий с Митенькой сорвались с места и кинулись к флигелю напролом через заросли сирени.

Чтобы добежать до него, им потребовалось не более пары минут. К тому времени пожар охватил весь второй этаж. Из окон валил дым, кое-где прорывались языки пламени. Огонь безжалостно пожирал старое деревянное строение.

Вокруг флигеля метались люди. Кто-то орал: «Воду! Воду тащите! И топоры!» Однако пожар нарастал с такой быстротой, что флигель уже, очевидно, ничего не могло спасти.

Белецкий схватил за грудки одного из мужиков.

— Где барыня с дочкой?!

Мужик заголосил, указывая на окна второго этажа:

— Та-ама! Бумаги и идолищей спасают! У-у! Го-оре-то како-ое!

Белецкий с Митенькой кинулись к сбитой с петель двери флигеля. Из темного проема валил дым. Белецкий выхватил из чьих-то рук мешковину, прикрыл ею голову и ринулся внутрь горевшего здания. Митенька, задержав дыхание, последовал за ним, прикрываясь сорванным с себя пиджаком.

Просторный зал первого этажа был весь в дыму. Сверху полыхала резная галерея второго этажа, на которую вела массивная дубовая лестница. Огонь стремительно распространялся, перекидываясь на потолочные балки и тяжелые портьеры.

Белецкий бросился вверх по лестнице. Митенька старался от него не отставать, но ему уже не хватало воздуха. Молодой человек судорожно вдохнул, горло и легкие обожгло едкой гарью. Согнувшись пополам от разрывающего грудь кашля, он был вынужден остановиться на первых ступенях. Белецкий за это время успел добежать до верха, и тут раздался треск. Дубовые балки, поддерживающие галерею, полыхая, полетели вниз. Лестница обвалилась.

Митенька оказался на полу среди горящих обломков. В нескольких шагах от него неподвижно лежал Белецкий. Отбросив пиджак, от которого в этом аду уже не было никакого прока, задыхаясь и кашляя, Руднев кинулся к своему наставнику. Он перекинул руку Белецкого себе через плечо, обхватил его и, проседая под тяжестью бесчувственного тела, потащил к двери. Тут рухнула еще одна балка, и проход оказался перекрыт.

Митенька оглянулся. Единственным путем к спасению оставалось огромное французское окно, чтобы добраться до него, нужно было преодолеть каких-нибудь три сажени. Вокруг продолжали валиться огненные обломки. Того гляди могла обрушиться крыша.

В нескольких шагах от окна Митенька споткнулся и упал, но теперь спасение казалось совсем близким. С трудом поднявшись на ноги, он понял, что снова взвалить на себя Белецкого у него не хватит сил. Митенька схватил наставника под мышки и оставшееся расстояние протащил волоком.