Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши Страница 36

«Но родословная…»

«Он недостоин», – отрезал старик.

«Он недостоин».

Короткая четкая фраза прорвалась сквозь густой туман мыслей и чувств, клубящихся в голове Цуй Буцюя. Годы перемен приглушили звук голоса, но в нем по-прежнему чувствовалась непререкаемая сила. Старик, подобно прогнившим насквозь балкам старой усадьбы, давно изжил свое, но отстраняться от дел упорно не желал, держался за свое положение и жаждал вершить чужие судьбы.

«Одна ступенька служит опорой тысячам людей, скромное имя пойдет ему во благо».

Цуй Буцюй вдруг холодно рассмеялся, и хохот его потревожил старика с молодым мужчиной – те обернулись было на звук, но их тотчас окутал туман и унес куда-то прочь.

Все поглотила тьма.

Под напускным спокойствием монаха скрывалась бездонная пропасть, пугающая неизвестностью, однако после всего, что ему довелось повидать прежде, она больше совсем не страшила его.

Грудь пронзила острая боль, к горлу подступила кровь – не выдержав, он закашлялся, ощутив во рту дурной привкус мокроты.

И тогда он наконец очнулся.

Веки его распухли, а глаза болели и слезились даже от слабого света. Цуй Буцюй долго всматривался, прежде чем смог разглядеть над собой полупрозрачный полог.

Вдруг перед ним появилось чье-то необыкновенно красивое лицо.

— Вы, проснулись, – произнес Фэн Сяо, глядя на него сверху вниз. – Как самочувствие?

Отвечать не хотелось, и Цуй Буцюй снова сомкнул веки, намереваясь отдохнуть.

Однако второго господина это не остановило – он невозмутимо продолжил:

— К вам пока что не будут применять благовоние Безысходности, но яд выведен не до конца, и через два дня вы снова ощутите его влияние. Если будете паинькой и станете во всем меня слушаться, я подумаю о том, чтобы помочь вам полностью очиститься от яда. Что скажете?

Цуй Буцюй медленно открыл глаза и хрипло спросил:

— А у меня есть выбор?

— Нет, – сообщил Фэн Сяо.

«Зачем вообще тогда спрашивал?» – подумал Цуй Буцюй и раздраженно закатил глаза.

Фэн Сяо сделал вид, будто не заметил чужого недовольства, и повторил:

— Что скажете?

— Боевыми искусствами я не владею, так что ничем помочь не смогу, – ответил Цуй Буцюй.

— Разве вы не из Стеклянного дворца, что на горе Фанчжан? – посмеиваясь, заметил Фэн Сяо. – Мне доводилось слышать, будто выходцы оттуда не только знают все порядки, каноны и предания боевых искусств, но и знакомы с уважаемыми в цзянху мастерами. Мне как раз нужен человек, который помог бы мне понять, кто из них явился на торги.

— Хорошо, – немного помолчав, согласился Цуй Буцюй. – Но у меня есть требование.

— О том, чтобы сразу обезвредить яд, даже не думайте просить, – предупредил Фэн Сяо.

Цуй Буцюй зашелся кашлем, но наконец сумел выговорить:

— Я хочу пить и есть. Мерзавец, ты мне даже воды не дал, а хочешь, чтобы я на тебя работал?!

Спустя некоторое время Цуй Буцюй сверлил взглядом миску рисового отвара и блюдечко с солеными овощами. Трудно было не заметить, что сохранять спокойное выражение лица ему было крайне непросто.

Сидевший рядом Фэн Сяо «заботливо» подбодрил:

— Кушайте. Что же вы не едите?

— Сей ничтожный даос – ваш узник и всецело в ваших руках, – процедил Цуй Буцюй, – но вы ведь еще и желаете, чтобы я сослужил вам службу. Я тяжело болен, мне нездоровится, а вы предлагаете мне есть вот это?