Помадка, фадж и покойник - Моргана Бест Страница 36

— Не берите в голову, – успокоил он. – Думаю, они со всеми так себя ведут, чтобы выжать признание.

— Это законно? – спросила я, и его короткий смешок меня совсем не успокоил.

— Вообще да. Пока не перегибают палку. А по-моему, они просто задавали вопросы довольно жёстко, что вполне в их праве. – Адвокат пролистал какие-то записи. – Однако вижу, в вашем деле есть пометка.

У меня всё оборвалось внутри.

— У меня есть полицейское дело? За что?

— О, это не полицейская судимость, как таковая, – отмахнулся он. – Муниципалитет сообщает полиции обо всех, кто с опозданием регистрирует садовых гномов и даёт им имена – в Брэмбли-Вейле это, знаете ли, вопрос первостепенной важности. Судя по всему, вы просрочили регистрацию трёх садовых гномов. Я уставилась на него, не веря своим ушам.

— Вы шутите.

— Боюсь, что нет. Тут чёрным по белому написано, что вы просрочили регистрацию садовых гномов.

— Полная чушь, – сказала я. – Я и понятия не имела, что на меня где-то вообще заведено какое-то дело.

Адвокат задумался.

— Признаю, это довольно странно. В большинстве мест регистрация садовых гномов – не совсем то, на чём полиция заостряет внимание. Но, видимо, в Брэмбли-Вейле к этому относятся всерьёз. Из этой пометки следует, что вы систематически пренебрегаете местными постановлениями.

— Систематически? Речь идёт о садовых гномах!

— Понимаю, звучит нелепо, но если обвинение это поднимет, нам придётся отреагировать. Это могут использовать, чтобы показать ваше общее неуважение к закону. Я потёрла виски.

— С каждой минутой всё абсурднее.

— Так вот, – продолжил он, – расскажите мне всё, что знаете о деле. Абсолютно всё, независимо от того, кажется вам это важным или нет. Не упускайте ни единой мелочи. – Он щёлкнул ручкой и начал что-то помечать ещё до того, как я успела раскрыть рот. Я решила начать с самого начала этой истории – с аварии, госпитализации и так далее, вплоть до убийства. Он попросил описать само убийство в мельчайших подробностях, а когда я изложила всё, что знала, велел повторить с начала. Это вымотало, но в конце концов я рассказала ему решительно всё, что только могла вспомнить.

— Спасибо, Нарел, – сказал он искренне, улыбнувшись мне. – Я верю в вашу невиновность, если вам это важно знать.

— Спасибо, – сказала я, изобразив самую лучшую улыбку. – Не уверена, что детективы думают так же, знаете? А так называемые улики против меня – тоньше некуда. – Я вздохнула.

— Слабые – это ещё мягко сказано, – кивнул он. – Постарайтесь не волноваться. Вы из этого выберетесь. Со временем, разумеется. Путь может оказаться не из лёгких, но я уверен: у них нет достаточных доказательств, чтобы добиться приговора, даже если бы вы были виновны. А вы не виновны. Так вот, – продолжил он, – у меня много работы, и по вашему делу, и по другим. Будьте добры, найдите выход сами, если простите мне такую невежливость, а я возьмусь искать решение всей этой истории.

— Огромное спасибо, правда, – сказала я, улыбнувшись ему. – Это для меня очень много значит. Мне позвонить вам позже, узнать новости, или… ?

— Я сам вам позвоню, – произнёс он, не поднимая глаз от бумаг. Я вышла из кабинета, миновала странную секретаршу и оказалась на улице. Вся эта встреча показалась мне какой-то диковинной, но меня куда больше волновало открытие лавки. Время открытия я уже пропустила, а до лавки ещё нужно было дойти пешком.