Операция на два сердца - Валерий Шарапов Страница 37

Стыдно признаться, но мне понравилось. В минивэне кроме нас сидели двое. Еще одна машина следовала сзади. Береговая полоса утопала в зелени. Море под обрывом переливалось всеми оттенками лазури и бирюзы. Дорога петляла по краю пропасти, иногда подступала к ней вплотную — и от страха захватывало дух. Бояться было нечего — отбойник у края обрыва имел убедительный вид, пробить такой мог только разогнавшийся грузовик. И все равно было страшно. Езда по нервам продолжалась недолго. Дорога расширилась, бездна отступила. Спуск к морю сглаживался. Проехали парковку с туристическими автобусами. На противоположной стороне находилась смотровая площадка, толпились туристы. Мы съезжали в город по покатой горке. Потянулись светлые строения — двух-, максимум трехэтажные — не сказать что шедевры архитектуры. Но в этих тропиках с изобилием зелени и цветов таковых и не требовалось. Не Европа с их строгими культурными ценностями. Здесь было много машин, народ предпочитал пикапы и вместительные универсалы. Ближе к центру потянулись магазины и лавочки. Устремлялись ввысь «корабельные» пальмы с метелками на макушках. Я всматривалась в лица американцев — и не находила в них ничего «инопланетного». Люди как люди, разве что более раскрепощенные, улыбчивые, одеты хорошо, разнообразно и как-то небрежно. В основном белое население, но мелькали и темные лица, выходцы из Латинской Америки. Мулаты — бывшие кубинцы, метисы — то ли с индейским, то ли с азиатским уклоном.

Дорога отдалялась от моря, мы находились в сердце городка. Поражало обилие вывесок, рекламы. Рекламировали все — пылесосы, газонокосилки, моторные лодки, какие-то орешки, чипсы. Каждый производитель лез из кожи, чтобы люди обратили внимание на его продукцию. Я вертела головой. Посмеивался Уланов, небрежно обнимая меня за плечо. Машина сопровождения не отставала. Мы въехали на гигантскую парковку перед торговым комплексом. Ничего подобного я еще не видела. Культ вещизма и потребительства в моей стране не поощрялся. Там люди были заняты другими вещами — шли к победе коммунистического труда. «А у кого это глазки разгорелись?» — ухмылялся Уланов. Да, мне было стыдно, но ноги сами несли в торговый комплекс. Охрана еле поспевала обеспечивать мою безопасность.

В огромном торговом центре я не знала, в какую сторону бежать. Это было какое-то сумасшествие.

— В продуктовый супермаркет не пойдем, — тянул за руку Уланов. — Поверь на слово, там есть все и даже больше чем все. Просто сделаешь заказ — и все доставят. Давай по более высоким вещам: тряпки, сумочки, кольца, перстни, брошки… И давай без потребительского ажиотажа. Веди себя спокойно, с достоинством, все это изобилие никуда не пропадет. Не хочу краснеть за тебя.

Я взяла себя в руки и сбросила обороты. Но глаза разбегались, руки загребали. Я бросала одно, хваталась за другое. Купила несколько костюмов для лета, платье, туфли, кроссовки, кое-что из интимной области, чтобы Уланов не тосковал, наступая мне на пятки. Шляпка, сумочка, еще одна шляпка… Зачем мне все это? Я что-то мерила, что-то брала просто так — на глаз. Как будто собиралась прожить остаток жизни в Америке! Но это было не так, и покупки не имели смысла. Но я не останавливалась — и никто пока не намекал, что мы выходим из бюджета…