Пустота приходит не сразу - Евгения Горская Страница 37

— Здрассте, — поздоровался Герман. — Как Любовь Ивановна?

Ответить Ангелина не успела. Любовь, держась одной рукой за стену, появилась в дверях комнаты и запричитала:

— Так себе, Герман. Теперь вот ноги отекли.

Стало ясно, что «скорую» вызывала не она. Он напрасно за нее испугался.

— Вызовите врача, — дежурно посоветовал он и решительно шагнул к своей двери.

Ключей в кармане куртки не оказалось. Утром, когда раздевался в больнице, ключи из кармана выпали, и он бросил их в рюкзак, припомнил Герман. Нашарить ключи в рюкзаке сразу не удалось, он отошел от двери, поставил рюкзак на перила лестницы.

Соседская дверь щелкнула, выпустила на площадку Ангелину.

— Ключи ищу, — зачем-то объяснил Герман.

— А я сегодня опять целый день с ней, — Ангелина кивнула на Любовину дверь и весело усмехнулась. — Еще пару дней сюда поезжу и концы отдам. Она меня точно со свету сживет.

Говорила женщина тихо, не хотела, чтобы Любовь подслушала.

— Вы с ней построже, — так же тихо посоветовал Герман.

— Такая артистка! Всех на уши поставит. Перед вами девушка заходила, таблетки ей принесла. А я только вчера в аптеку ходила, могла бы меня попросить. Это она специально делает, чтобы все вокруг нее крутились.

— Одинокая и старая, — напомнил Герман.

— Старыми все становятся! — Ангелина фыркнула. — Кто доживет. У нее стервозность всегда была!

На кнопку лифта женщина не нажимала. Ей хотелось выговориться.

— Жуткая эгоистка! А устраиваться умеет, перед ней всю жизнь все плясали.

— Ангелина, откуда у нее две квартиры? — Ключи наконец нащупались, Герман сунул их в карман. — Вы меня прямо озадачили. Не думал, что соседка у меня — старуха-процентщица.

— Процентщица! — Ангелина улыбнулась.

Хорошие коронки ей бы не повредили, машинально отметил Герман.

— Процентщица, но умеет казаться бедненькой. Это настоящий талант, не каждому дано.

Ангелина вздохнула, переступила с ноги на ногу.

— Одна квартира ей от бабушки досталась. Люба мне родная тетя, папина сестра. Мой папа давно умер, и бабушкина квартира ей отошла. Мы с мамой тогда в Норильске жили. Мама с Любой редко друг другу звонили, только по праздникам. Не то чтобы откровенно друг друга не любили, но и родственными отношения не назовешь. Бабушка после смерти папы сильно сдала, умерла через год. А Люба даже не сразу об этом сообщила. А вторая квартира, эта, — Ангелина кивнула на Любовину дверь, — ей от мужа досталась. Она замуж поздно вышла, в пятьдесят два года. Она к мужу переехала, а бабушкину квартиру они сдавали. Когда я в Москву вернулась, она разрешила нам с сыном там пожить, но деньги с нас берет. Поменьше, правда, чем с посторонних.

Ангелина наконец нажала на кнопку, вызвала лифт.

— Деньги вы ей наличными привозите? — зачем-то уточнил Герман.

— Ну конечно! — Она вошла в подошедший лифт. — Люба скрывает, что сдает квартиру. Зачем же налоги платить!

Это она сказала одобрительно. Она тоже так делала бы.

— Кстати, Глеб Любе тоже не чужой был, чужого она в квартиру бы не пустила. Глеб — внук ее мужа. Когда-то она мужа с дочерью рассорила, а потом вот внука решила пригреть. Но тоже не бесплатно, Глеб за комнату ей платил.

Лифт поехал вниз, Герман вошел в темную прихожую. Пока тянулся к выключателю, споткнулся о брошенный Кирин ботинок.