Жизнь на грани фола - Александр Рыжов Страница 37

Она его опередила:

— Всех, кто был в самолете… и папу… их подозревают в том, что они украли золото?

— Милая моя, — снисходительно улыбнулся Нейман, — по поводу золот-та — эт-то не более чем мои догадки. Чт-то везли в самолете, доподлинно неизвест-тно. Но если судить по т-тому, с каким прист-трастием допрашивали меня т-товарищи в погонах, груз был наиважнейший. И они от-трабатывают-т все гипотезы, в т-том числе похищение… Через три хода я ставлю мат-т, и партия закончена.

Касаткин в знак сдачи опрокинул своего короля. Исход игры не имел значения, а вот полученные сведения были бесценны.

— Про клюшку не забудьте! — прощаясь, напомнил Нейман. — Я буду ждать. Пришлете?

— Пришлю, — подтвердил Алексей, не имея представления, каким образом сумеет выполнить обещание.

Они отправились с Анкой обратно на вокзал. Задерживаться в Риге значило попусту терять время. Город красивый, весь в исторических памятниках, но для Касаткина они не в новинку, он не единожды приезжал сюда с командой, а Анке до них не было дела.

И опять вагон пассажирского поезда, боковые места, чай в латунных подстаканниках с двумя кусочками сахара, застиранное постельное белье с размытыми штампами Министерства путей сообщения. И — бессонная ночь, на протяжении которой Касаткин ворочался с боку на бок на верхней полке и строил по возможности логические умозаключения.

Анка весь вечер как заведенная твердила, что отец не мог совершить кражу. Алексей с нею соглашался, но отнюдь не из-за симпатий к человеку, который был ему практически неизвестен.

Рассуждения шли вот каким путем: очень сомнительно, что пилот действовал заодно с охранниками и они заключили между собой соглашение сообща угнать самолет с ценной поклажей. Ягелев работает… не хочется говорить «работал»… в авиации, они — в какой-нибудь военизированной охране, ведомственной или вневедомственной. И не он их выбирал для рейса — их назначили для сопровождения указанием сверху. Вероятность предварительного сговора сводится почти к нулю.

А коли так, то версия об угоне выглядит шатко. Пилот в одиночку едва ли справился бы с двумя вооруженными людьми, управляя при этом летящим самолетом.

Как вариант: охранники сами были инициаторами похищения, однако сомнительно, что кто-то из них обладал навыками вождения самолета. Значит, им пришлось бы заставить Ягелева свернуть с курса. Это, с некоторой натяжкой, возможно. Но куда они свернули? Не в море же, где в те дни бушевал шторм… Если в глубь континента, то затеряться они могли где угодно — от прибалтийских лесов до полесских трясин. Дальность полета «Ан–14» при максимальной крейсерской скорости — около семисот километров, но на борту вполне мог находиться запас горючего для продолжения полета. Ведь самолет, по сведениям Неймана, направлялся в Ленинград, а до него от Славского района по прямой — восемьсот километров с гаком, без дозаправки не обойтись.

Какова могла быть судьба летчика-заложника? Наверняка по прибытии на место его бы незамедлительно прикончили. Он — опасный свидетель, от таких избавляются.

Была еще одна теория, лишенная криминальной окраски, и она представлялась Касаткину наиболее вероятной. В самолете вскоре после старта произошла поломка, и он потерпел аварию. Калининградская область — не Сибирь с ее бескрайней тайгой, и раз по сию пору никто из находившихся на борту не дал о себе знать, выходит, что все они погибли. Алексей задался вопросом: почему же не нашлись обломки и прочие следы катастрофы? И сам себе ответил: самолет упал в залив, его подхватило течением и унесло далеко от берега. Волны разрушили корпус, и бренные останки «Ан–14» затонули на глубине…