В объективе - Ани Хоуп Страница 38

Год назад, перед Рождеством, Билл отправил ее подготовить репортаж о выставке молодых дизайнеров. Тогда она подумала, что работенка не пыльная, все бегают по торговым центрам в поисках подарков. И ошиблась! В Линкольн-центре собралась вся элита Нью-Йорка, и, не смотря на предстоящий праздник и бесплатное вино, испускала в воздух агрессию, сравнимую с той, что витает на бойцовском ринге.

Джессика сосредоточилась на работе. Фотографировала гостей, болтала с дизайнерами, но вдруг увидела его – платье из шелка василькового цвета. Возможно, она прошла бы мимо, если бы не две женщины, которые размахивали полупустыми бокалами и делили наряд. Между ними подпрыгивал дизайнер Вуди Рид, и безуспешно пытался их примирить. Ни одна не уступала. Джессика подошла ближе. Она встала бок о бок с дизайнером и обратилась к опьяненным спором воительницам.

– Дорогие дамы, это платье не продается. Часом ранее его приобрел Белый дом для первой леди.

Светские львицы переглянулись. Одна с гордо поднятой головой зашагала к другому подиуму, будто ее перестала интересовать васильковая прелесть. А вторую такой расклад не устроил.

– Если не получу я, то не получит никто! – она замахнулась и швырнула бокал в манекен.

Джессика раскинула руки и бросилась вперед, а в следующий миг ярко-красное пятно красовалось на ее блузке.

Вуди захлопал глазами.

– Зачем вы это сделали? – спросил он.

– Никто не имеет права портить чужой труд.

В тот вечер Джессика уехала, так и не дождавшись дефиле, а через неделю в офис газеты доставили коробку с шикарным бантом. На открытке витиеватым подчерком было выведено:

«Оно попало к девушке, способной его оценить. Счастливого Рождества!»

Внутри оказалось то самое платье от Вуди Рида, и отправил его сам кутюрье. С тех пор Джессика дорожила подарком, как ребенок дорожит духом рождественских чудес, и надевала лишь по особенным случаям. Этим вечером повода не было, но когда женщина хочет быть красивой, ей не нужен никакой повод.

Джессика спустилась вниз, держа в руках пару атласных туфель, и вошла в кухню.

– Поможешь? – спросила она.

Кристофер замер с дымящейся туркой, его взгляд заструился по ее фигуре, как дорогой шелк.

– Я хотел…Решил, что…

– Захвати с собой стул, – Джессика развернулась на цыпочках и вышла в коридор.

На кухне звякнула турка, послышались шаги, и вот уже Кристофер стоял перед ней. Утраченная минутой ранее решительность Бейса вернулась и плутоватой ухмылкой приклеилась к его губам.

– Если хочешь для меня станцевать, то можно без стула. Не хочу, чтоб ты ударилась или потянула лодыжку.

– Мне нужен клатч. А он – наверху. – Джессика указала на полку под потолком и, придерживая подол, взобралась на принесенную им утварь.

Шелк сверкал на изгибах женского тела, и Кристофер замер, как замирают художники перед натурщицами. Он не мог отвести взгляд, оправдываясь тем, что следит за Джессикой, дабы та не упала.

– Это ж надо было придумать, клатч! – сказал он. – Больше похоже на военный шифр или собачью кличку, чем на название сумки.

Джессика рассмеялась и, покачнувшись, оступилась. Кристофер подхватил ее на руки и покачал головой.

– Не успела сходить в ресторан, а уже на ногах не держишься.

– А ты, наконец, начал приносить что-то помимо проблем.

Между ними повисла тишина. Джессика все так же улыбалась, а серые глаза спасителя блестели, как сиреневая шпинель в ее роскошных солитерах.