Убийство цвета «кардинал» - Людмила Киндерская Страница 38

Закрыла глаза и продолжила переживать о третьей проб-леме — одном из своих бывших любовников.

У нее никогда в жизни не было такого мужчины, как этот. В нем был класс, порода. Чтобы хоть как-то не чувствовать себя рядом с ним дворняжкой, заземлить его образ, она специально называла его тараканчиком, но только за глаза. А чтобы ему в лицо — ни-ни! Боже упаси! Он вообще из другого мира, и, если она отхватит такого самца, все просто умрут от зависти.

Она же понимала, как к ней относятся в свете. С ней пьют, сплетничают, тусят, но в свой близкий круг не принимают.

Она слышала, как Обухова — ну та, которая в сорок два го- да собралась рожать, — сказала про нее, Зою, что она «пар-веню».

Лякишева слово запомнила и в интернете нашла, что оно значит. Парвеню — человек низкого происхождения, который влез в аристократическое общество благодаря своим деньгам. Выскочка, одним словом. Это про нее, про Зою.

Да и то, что она до сих пор не замужем, играло против нее. Лякишева подозревала, что ее истинный возраст всем хорошо известен. Все только делают вид, что верят в ее двадцать восемь, а за спиной смеются.

Но даже есликто-то и верит, все равно большой вопрос, почему у нее нет мужа. Все знакомые из ее окружения выходили замуж, разводились, снова выходили, а она — никак, ни разу.

Но теперь у нее появился реальный шанс заставить своего любовника, хоть и бывшего, на себе жениться. Еще бы! После того, что она о нем узнала! Узнала и сопоставила факты, она ведь не дура. Чем дольше она об этом думала, тем больше понимала: женится, еще как женится, никуда не денет-ся. Нужно только хорошо продумать, как покрепче затянуть петлю на его загорелой шее, чтобы он не вывернулся.

Поразмыслив, Лякишева решила, что три дня в запасе у нее, пожалуй, есть. Три дня и три проблемы.

Мысль о трех днях и трех проблемах ей понравилась, она сочла это хорошим знаком, мгновенно успокоилась и засну-ла сном младенца.

Глава 20

Дома было пусто и одиноко. Это чувство было для Полины новым. Она привыкла к одиночеству, и раньше оно никогда ее не угнетало. Но не сегодня. Поля не глядя сунула ноги в тапки — они оказались Тониными, — прошла в ванную, включила воду и долго смотрела на себя в зеркало.

— Усталая, трусливая, глупая. И конопатая, — сказала Поля своему отражению и пошла переодеваться. Открыла шкаф, посмотрела на коробку с туфлями, немного подумала и задвинула ее в дальний угол полки. Какие туфли, когда она провалила Юлино поручение! Нет чтобы схватить папку и вместе с ней спрятаться за шторой. А она! И вот результат — папку забрал преступник. Где теперь ее искать? Это из-за ее, Поли-ной, нерасторопности и тугодумства. Она надела старый халат и, сгорбившись, отправилась на кухню.

Не успела налить чай, как позвонила Катя Холмогорова.

— Полинка, сейчас придет Муратик. Ты должна мне позвонить, как будто ты мой кавалер.

— О господи, Катя! Только не сегодня! — простонала По-лина.

— Нет, ты что?! Именно сегодня, ты же обещала. Или ты хочешь разрушить мою жизнь?! Хочешь, чтобы я, как ты, одна до старости куковала?!

— Эй, по-моему, кто-то хамит, — одернула ее Поля.

Холмогорова поняла, что перегнула палку, и сразу пошла на попятный:

— Ну Полечка, ну пожалуйста, ну ты же обещала!

— Ладно, позвоню.

— Ты буська! — сказала Катя и отключилась.