Рапсодия Богемской - Елена Дорош Страница 38

— Неужели?

Нонна уселась поудобнее на скамье и потянула Стрешнева за край футболки.

— Рассказывай, чего уж там.

Обычно он покупался на ее ласковый голосок и становился прямо шелковым, но не в этот раз. Он сел, но на нее по-прежнему не глядел и по-прежнему хмурился.

— Брось, Олег. Я же друг. Забыл?

Стрешнев усмехнулся слову «друг». Да, всего лишь друг. Хотя много лет он хотел большего. До сегодняшнего дня.

— Я женюсь.

Нонна, которая в этот момент была занята разглядыванием его лица, не расслышала.

— Что ты сказал, не поняла?

— Я женюсь. Через месяц свадьба. Придешь?

Она все еще глядела, не понимая, и Олег разозлился по-настоящему.

— Не расслышала? Повторю. Я женюсь. Невесту зовут Марина. Свадьба через месяц. Приглашение пришлю «Почтой России».

Наверное, надо было что-то сказать, но она молчала.

Глядя на ее опрокинутое лицо, Олег мстительно подумал: теперь она наконец спохватится и пожалеет, что упустила его.

Глядя в пол, Нонна в это время думала о том, что, к счастью, не успела ничего ему рассказать. Теперь у рыцаря без страха и упрека другая дама сердца. Он будет совершать подвиги ради нее.

— Конечно, приду, что за вопрос! — Она подняла глаза и улыбнулась так, что у него сжалось сердце.

Нонна поднялась, ухватившись за стойку, и улыбнулась еще раз. Для верности.

— Занятия, я думаю, надо временно отменить. Вернемся к разговору после медового месяца. Надеюсь, он закончится когда-нибудь?

— Отменять ничего не надо.

— Временно, Олежек, временно. Лишаться такого клевого тренера я не собираюсь. Наоборот, теперь буду держаться за тебя обеими руками. И даже остатками ног. Только бы твоя жена была не против.

— Не будет, — ответил Стрешнев и — как ей показалось — скрипнул зубами.

Выруливая со стоянки перед спортивным комплексом, Нонна подумала, что все надо делать вовремя. Любить, соглашаться, отпускать и отказываться.

Почему-то у нее так не получилось.

Зато есть и хорошая новость: рассчитывать придется только на себя.

Впрочем, как всегда.

Обратную дорогу Нонна потратила на разработку новой стратегии. Надо все-таки постараться избежать смерти на баррикадах.

Вообще вернуть алмазы тем, кто украл их у государства, было неплохой идеей, но не через двадцать лет. Вряд ли это смягчит их с Викой участь.

По-прежнему реальный вариант: убрать Вику из уравнения и закончить дело самой. Как говорится, вызвать огонь на себя. Вполне тянет на подвиг.

Впрочем, кто сказал, что Нонна способна пожертвовать собой и не более?

Богемская она или кто?

— Вика! — постучала она в барские хоромы.

Заспанная девушка открыла дверь и вытаращила сонные глаза.

— Вика!

— Нонна Викентьевна, что случилось?

— Тащи коляску.

Бросившись за инвалидным креслом, с вечера стоявшим у нее, Вика так торопилась, что чуть не упала на повороте и даже запыхалась.

Богемская, обычно в таких случаях отпускавшая шуточки по поводу ее неуклюжести, на этот раз промолчала, чем насторожила Вику еще больше.

Прокатившись вокруг рояля, Нонна остановилась и резко развернулась к стоявшей в ожидании сиделке.

— Сегодня я поняла одну важную вещь. Мы с тобой не жертвы, мы на вершине пищевой цепочки, осознаешь?

Вика ничего пока не осознавала, но на всякий случай кивнула.

Сделав еще несколько кругов по комнате, Богемская, как видно, успокоилась — или просто взяла себя в руки — и странно холодным тоном произнесла: