Двенадцать граней страха - Марина Серова Страница 38

Я дала ей время успокоиться, а сама тем временем обдумывала ситуацию.

Итак, группа коллекционеров воспользовалась ситуацией, чтобы заполучить ценные артефакты. Судя по тому, как дрожал голос Крутовской, она прекрасно понимала, насколько непорядочно они поступили. И теперь кто-то методично лишал их того, за что они заплатили такую грязную цену, — своей человечности.

— У тебя есть фотография Чена Ли? — спросила я, когда рыдания стихли.

— Нет, но… я помню его лицо. — Она вздрогнула. — Худощавый, с умными глазами и какой-то особенной интеллигентностью во взгляде. Не могу поверить, что он был виновен. В глубине души я всегда сомневалась…

— Но не выступила в его защиту?

Она отвела взгляд.

— Мне нужен был тот веер. Он приносил удачу прежним владельцам…

«И теперь он приносит вам, бывшим владельцам, соответствующую неудачу», — подумала я, но вслух ничего не сказала.

— Элизабет, тебе лучше остаться здесь еще на некоторое время. Это моя конспиративная квартира, о ней знают всего несколько человек. Здесь ты будешь в безопасности, пока я разбираюсь с ситуацией.

Оставив Крутовскую в квартире с запасом продуктов и строгим наказом никому не открывать дверь, я отправилась к своему университетскому знакомому, профессору Никишину. Среди прочих областей знаний он специализировался на восточных культах и верованиях, и если кто-то мог пролить свет на странные события последних дней, то именно он.

Небольшой кабинет Никишина на четвертом этаже факультета востоковедения был завален книгами и свитками. Сам профессор, невысокий седовласый мужчина с живыми проницательными глазами, встретил меня с искренней радостью.

— Таня! Какими судьбами? Неужели решила вернуться к учебе? — Он указал мне на единственный свободный от бумаг стул.

— Не сегодня, Михаил Борисович. У меня к вам профессиональный вопрос. Что вы знаете о китайском поверье, связанном с «передачей судьбы»?

Улыбка Никишина медленно угасла, а взгляд стал настороженным.

— Откуда ты знаешь об этом?

— Я не знаю, — призналась я. — Я догадываюсь, основываясь на нескольких странных событиях.

Я рассказала ему о подменах артефактов и последовавших за ними несчастьях, опустив имена и конкретные детали.

Никишин внимательно выслушал, затем поднялся и подошел к одному из книжных шкафов, откуда извлек древний манускрипт в шелковом переплете.

— «И-Цзин», «Книга Перемен», — пояснил он, бережно листая хрупкие страницы. — Одна из самых старых классических книг Китая. И в ней есть понятие «бянь мин» — изменение судьбы.

Он нашел нужный раздел и прочел:

— «Если человек создаст копию предмета, наделенного силой Дао, и проведет обряд замены, энергия судьбы перейдет от истинного владельца к тому, кто осуществил подмену».

Никишин закрыл книгу и посмотрел на меня.

— Это древнее поверье, Таня. Согласно ему особые предметы — талисманы, реликвии, артефакты с долгой историей — накапливают энергию судьбы своих владельцев. Эта энергия может привлекать удачу, здоровье, богатство. И если создать идеальную копию такого предмета, настолько совершенную, что даже владелец не сразу заметит подмену, а затем провести особый ритуал замены… — он сделал паузу, — то можно перенаправить поток удачи от владельца к тому, кто организовал подмену.

— Звучит как суеверие, — заметила я.