Игра на два фронта - Марина Серова Страница 38

Антон Владимирович пристально посмотрел на меня.

— Хорошо, – наконец сказал он, – давайте я расскажу вам все, что знаю. В общем, так. Маргарита пришла в нашу поликлинику после окончания медицинского университета. Сначала медперсонал относился к ней с настороженностью: все-таки только что выпустилась, опыта практически никакого. Но Белодворчикова сразу зарекомендовала себя как старательный и внимательный педиатр. Она постоянно обращалась к более опытным врачам, уже имеющим порядочный стаж работы. И с больными Маргарита тоже смогла найти общий язык, маленькие пациенты-малыши к ней тянулись. В общем, уже совсем скоро Белодворчикова стала частью нашего коллектива. А потом мы взяли в штат Елизавету Солодовникову. Вот тогда-то все и началось. До меня стали доходить слухи, что Солодовникова по-хамски ведет себя с сотрудниками поликлиники: грубит, обрывает. Причем всех без исключения: и младший персонал, и уборщиц, и врачей. Она могла на ровном месте оскорбить своих возрастных коллег, повысить голос, да просто наорать. И ко мне стали приходить сотрудники и рассказывать о совершенно невыносимом характере Солодовниковой. А когда я сделал Маргариту заведующей педиатрическим отделением, Солодовникова сконцентрировала свои нападки на ней. Для Солодовниковой это был страшный удар, ведь она добивалась именно этой должности. Но, взвесив все за и против, я пришел к выводу, что с таким мерзким характером Солодовникова не может возглавлять отделение. Она вела себя очень высокомерно, а в обращении часто допускала фамильярность. И всячески подчеркивала свою исключительность. Ну, и как я уже сказал, начала всячески донимать Белодворчикову. Правда, узнал я об этом не сразу. И очень жалею до сих пор, что дело зашло так далеко, что Маргарите пришлось увольняться. А если бы я вовремя заметил, что происходит между ними, и приструнил бы Солодовникову, то, думаю, Белодворчикова осталась бы с нами. Но…

Антон Владимирович помолчал.

— Понимаете, Татьяна Александровна, эта дама изощренно клеветала на Маргариту, придумывая всякие небылицы. То она припишет Маргарите опоздание на пару минут, то сочинит, что Белодворчикова якобы перепутала карты пациентов, а то и вовсе их потеряла.

— Но ведь можно же было вывести эту Солодовникову на чистую воду, разве нет? – возразила я.

— Это было не так-то просто сделать, Солодовникова ведь далеко не глупая. Она тут же начинала оправдываться и утверждать, что, оказывается, больничные карты уже нашлись, их просто по ошибке переложили в другую ячейку в регистратуре. Ну, и на все остальное у Солодовниковой тут же находились ответы. Короче, я уже нисколько не сомневался в том, что Солодовникова открыто травит Маргариту, – сказал главврач.

— И вы что-то предприняли? – спросила я.

— Поскольку, как я уже сказал, все выпады Солодовниковой против Маргариты доказать было невозможно, эта дама очень изощренно изворачивалась, то я сказал Елизавете, что объявлю ей выговор за создание нездоровой обстановки в коллективе. Сказал, чтобы она прекратила заниматься сплетнями и наветами.

— И как? Это подействовало? – поинтересовалась я.

— Ну… как сказать. На некоторое время Солодовникова притихла. Но потом опять взялась за свое. И привязалась к Маргарите прямо в конференц-зале. Тогда я решил поговорить с Белодворчиковой, – сказал Антон Владимирович.