Крик ночной птицы - Дарья Литвинова Страница 38

— Всю пенсию у меня забирает, – прожамкала губами старуха, глядя на стоящую в дверях и усмехающуюся Марину. – Бьет меня.

— Бабка, опять че-то мелешь.

— Тише, – сказал Минин. – С тобой успею поговорить.

— Бьет! – повторила старуха. – Синяки одни… правда, щас сошли, давно не била…

— А горшок кто за тобой выносит? А? А бульон кто варит? – Марина впилась взглядом в старуху. – А моет тебя кто? А?

— Выносишь, – согласилась та. – И моешь. Только когда ты там моешь, раз в год…

— Слушайте ее больше, – фыркнула Марина, разворачиваясь. – Я в кухне, если надо будет.

Тут больше нужен был сотрудник ПДН, но особых оснований вызвать его не было: хоть ситуация изнутри была аховой, внешне все было не так критично: бабушка-опекун живая, местами агрессивная и относительно в уме; девочка прилежно учится, к административной ответственности не привлекалась; грязь до потолка, но холодильник полный; жалоб от соседей нет, в этом доме почти все так живут, тараканы, как и запахи, лезут изо всех щелей; упомянутых синяков нет, даже губки у старухи подкрашены. А что бабка говорит, будто пенсию забирает – так девочка вроде по потере кормильца деньги получает много большие, зачем ей та пенсия…

Минин записал жалобы, прочел вслух, старуха покивала, расписалась закорючкой, и участковый отправился в кухню.

— Ты зачем ее деньги забираешь? – спросил он прямо. Марина сидела за столом с бутылкой пива. – Не рано тебе алкоголь?

— Два часа дня, могу расслабиться.

— Я про возраст. Ну да ладно. Насчет денег просвети меня.

— У меня доверенность, – пожала плечами Марина. – Конечно, я их получаю, я же на нее их и трачу. Бабка сама только до туалета добирается, и то с трудом. Горшок всегда под кроватью.

— Вот оно что. А социальные работники к вам разве не ходят?

— Ходила одна. Бабка на нее заяву в мусарню… ну вам то есть, накатала. И перестала ходить.

— Понятно.

Сказать больше было нечего. Минин попрощался.

В дом к Марине в этот день пришел не один гость; когда стемнело, в дверь по-хозяйски забарабанили. Девушка испуганно подбежала к двери, спросила:

— Кто?

— Давай, подруга, открывай!

— Жорка, ты, что ли?!

Она быстро открыла замки, но дверь не открыла, только высунулась в узенькую щелочку; на площадке не было света, но он падал тонким лучом из коридора, и Марина узнала своего бывшего парня, который исчез несколько месяцев назад. Они встречались почти полгода, Георгий дарил ей украшения, намекал на серьезность отношений и совместное будущее, а потом пропал; девушка погрустила, но недолго: после было еще двое. Но сейчас-то она свободна, и жениху можно обрадоваться.

— Ты ко мне?

— Да. Переночевать негде. От родителей свалил, хватит.

— Когда надо, так пришел, – с наигранной обидой протянула Марина. – А до того где был?

— Гулял, – хмыкнул Филин. – Пустишь, нет? Только я с приятелем.

— Что за приятель?

— Хороший парень. Молчаливый. Давай открывай, я бухла принес, пожрать, встречу отметим. Что дальше, решим.

Марина долго не думала и пустила обоих.

Жизнь потекла своим чередом. Борис почти не выходил из дома, зато готовил на всех, даже на бабку. Филин иногда гулял с Мариной, избегая людных мест, часто пропадал по вечерам, возвращаясь иногда ни с чем, иногда с деньгами: то мелкие кражи, то игра в карты. Марина училась, когда не пила, а пить стала с этой компанией все чаще. Старуху Кочеткову очень раздражали и новая компания, и постоянный шум за стенкой; кормить ее стали намного хуже, хотя Марина получала за нее приличные суммы; перестали даже покупать лекарства. Как-то, когда она спала, Марина вынесла из ее комнаты стационарный телефон, а мобильного у Кочетковой и не было. Так старуха лишилась возможности вызвать полицию.