Тайный ликвидатор - Валерий Шарапов Страница 38

— Или все они были кому-то должны, – предложил свою версию Пантелей. – Скажем, карточный долг. Не отдали – ну и…

— Всех-то зачем? – проворчал, отрываясь от бумаг, Ветлужный. – Завали одного – другие как миленькие деньги принесут.

— Благодарю, Савелий Петрович, за ценную ремарку, – кивнул Некрасов. – Разумеется, это не карточный долг. Но ход твоих мыслей, Пантелей, мне нравится.

— Все в одном деле участвовали? – окрыленный похвалой, продолжал Скляров.

— В каком? – хмыкнула Светлана.

— А я знаю?

Андрей задумчиво разглядывал четыре фамилии, жирно выведенные на листе бумаги. В голове крутилась мысль: их общее прошлое. Всех четверых? Чушь! Шило убили за то, что много знал, Бубу – кому-то мешал. Пусть и не так. Бубу и Шило могло объединять лагерное прошлое, пересекались на зоне. Щадрин с Нестеренко, скажем, в горкоме. Или на рыбалке. Но чтобы все вчетвером? Невозможно – пусть даже фантазия забьет ключом. Тогда чье общее прошлое? Партийного чиновника и депутата? Почему, кстати, нет?

— Что мы знаем о прошлом Щадрина и Нестеренко?

— Уже подумала, Андрей Николаевич, – с готовностью откликнулась Светлана. – Щадрин три года назад перевелся из Минусинска, где работал инструктором райкома. До этого же возглавлял районный комитет комсомола, хотя по возрасту… Ладно, – передумала Светлана, – дело не в возрасте, лишь бы душа оставалась молодой. Дальше не копала. Алексей Романович Нестеренко, до того как народ доверил ему представлять свои интересы, возглавлял местный ДСК – и при нем, кстати, комбинат вырвался в лидеры по всем показателям, стал передовым производством, победителем социалистического соревнования… Но это, наверное, неважно? Комбинат Алексей Романович возглавлял почти четыре года – молодой, энергичный руководитель…

— Помню избирательный бюллетень с его именем, – мрачно проворчал Сиротин. – Только он, больше никого. Может, я чего-то не понимаю, но разве слово «выборы» – не от слова «выбирать»?

— Нет, – отрезал Некрасов. – По делу давай. А в следующий раз хорошенько подумай, прежде чем открыть рот.

Спор не разгорелся. Дверь без стука отворилась, и на пороге возник грозный, как падающая скала, подполковник Броницкий. Он угрюмо обозрел присутствующих и процедил:

— Некрасов, через пять минут ко мне! – И дверь с треском закрылась.

Присутствующие перевели дыхание. Закашлялся Савелий Петрович, подавившись карамелькой. Пару минут в кабинете сохранялось молчание. Мысли, до этого витающие в верном направлении, перепутались и пропали.

— Мужества тебе, командир, – напутствовал Сиротин. – Терпения и хладнокровия. Ступай, и Господь с тобой…

В кабинете на третьем этаже пахло дорогим табаком и безысходностью. Подполковник Броницкий сидел за столом как за прицелом скорострельной зенитки и смотрел весьма неприязненно.

— Встань передо мною…

Некрасов встал. Не гордый, может и постоять.

— Почему небритый?

Андрей промолчал. Не объяснять же, что телефон зазвонил раньше, чем он донес лезвие до щетины. И вообще сегодня воскресенье!

— Распустились тут… – прошипел Броницкий и стиснул челюсти так, что скулы побелели. – Объясни, Некрасов, как такое возможно? Мы победили в страшной войне, восстановили разрушенное хозяйство, подмяли под себя половину Европы – а не можем справиться с какой-то преступностью?