Кровавый навет - Сандра Аса Страница 39

— Рано или поздно он округлится.

— Я все понимаю, и мысль об этом меня гнетет. Я в отчаянии, Себастьян. Признаться, я уже подумывала согласиться на ваше предложение, ускорить свадьбу, заявить, что забеременела, и притвориться, что у меня случились преждевременные роды. Но это невозможно. Уверяю вас, я сразу отказалась от этой мысли.

— Не беспокойтесь. Я вам верю. Поистине, я не считаю вас способной на такую низость. Скажите, вы все еще любите его?

— Он был солнцем на моем небосводе, а иной костер не гаснет даже под порывами ветра. Однако я замечаю, что холод печали и одиночества остудил пламя, которое пожрало мою честь и мое будущее. Я полагаю, что это чувство пройдет, потому что обратного пути нет. Когда он ушел, сердце захлопнуло дверцу и перевязало рану лоскутком забвения.

— Не угодно ли вам исцелиться от скорби рядом со мной?

— Я была бы рада, но мне не хочется вступать в связь, недопустимую в моих обстоятельствах. Себастьян, я очень привязана к вам, и, поскольку эта привязанность возрастает, я с самого начала старалась ее погасить или, по крайней мере, уменьшить ее силу. Я знаю, что, потакая ей, доставлю себе страдания. И вам тоже. Вот почему я колеблюсь. Какой смысл связывать себя с тем, кто будет меня презирать, проведав о моем грехе?

— Должен ли я понимать это так, что, если бы вы дали волю своим чувствам ко мне, они могли бы перерасти в любовь?

— Ни минуты не сомневайтесь. Мне всего лишь нужно время, но, к сожалению, времени как раз и не хватает, ведь, пока вы за мной ухаживаете, а моя привязанность превращается в любовь, во мне зреет чужое семя.

Себастьян глубоко вздохнул. Как невероятно иной раз поворачивается жизнь! Убежденный в том, что смерть Инес навсегда иссушила его сердце и ему больше не суждено наслаждаться семейной идиллией, он уже смирился с одиночеством, как вдруг Провидение оживило его чувства и бросило ему новый вызов; теперь от него требовались мужество и решимость, ибо на кону стояло не что иное, как счастье.

Несмотря на риск очередного поражения, вызов его воодушевил. Он не был трусом, и к тому же, как известно, не рискнешь – моря не перейдешь. А потому он решил собрать в кулак всю свою волю, усесться за стол и сыграть партию. Провидение раздало ему весьма необычные карты, пусть оно и решает, что его ждет – везение или проигрыш.

— Если вам действительно нужно лишь время, чтобы полюбить меня и сделать единоличным хозяином ваших вздохов, я согласен, – твердо объявил он. – Я вновь предлагаю вам руку и сердце. Хочу обвенчаться с вами и дать младенцу мою фамилию.

— Не пожалеете ли вы о содеянном? – пробормотала изумленная Маргарита. – Пойдет ли вам во благо подобное безрассудство?

— Я люблю вас по-настоящему, а настоящая любовь не сдается. Вы ошиблись, отдав свою честь тому, кто не способен ее сберечь, но, имея возможность обмануть меня, проявили храбрость и честность – качества, которые, на мой взгляд, очищают вас от всяких грехов.

— Любой другой отвернулся бы от женщины храброй и честной, но… беременной от другого.

— Я не любой другой, сударыня. Я все имел и все потерял. Невзгоды ранили мне сердце, и оно до сих пор болит. Сильнейшие страдания учат по-другому смотреть на жизнь, и ваш покорный слуга усвоил этот урок.

— Но какого же будущего вы ждете, взваливая на себя мнимое отцовство?