Табакерка императрицы - Сергей Леонтьев Страница 39

Злость придала Анне силы, она готова была броситься на мужчину, несмотря на разницу в весе и росте. И в это время в подворотню вбежал патруль, офицер и два красноармейца. У них тоже были электрические фонари. В лучах света дядька как-то съёжился, втянул голову в плечи и бочком-бочком, по стенке начал двигаться к выходу.

— Стоять! – приказал офицер и посмотрел на Анну. – Ты кричала?

— Я, – она показала пальцем на мешочника, – он у меня мамину табакерку забрал, она дорогая очень, а дал вот.

Анна показала кусок хлеба и сала.

— Негусто, – усмехнулся офицер. – Ваши документы, гражданин. И что у вас в мешке?

— Это не мой, – дядька отодвинул мешок ногой, – здесь нашёл, хотел сдать.

— Врёт он, – сказала Анна, – его это мешок, он давно тут стоит.

Офицер взял мешок, заглянул внутрь.

— Ого! Да тут продуктов на целый взвод!

Он порылся, достал табакерку.

— Твоя? Красивая вещица, держи.

Потом приказал одному красноармейцу вывести Анну на улицу и там ждать.

— А с этим гадом я здесь поговорю.

Офицер расстегнул кобуру на поясе, достал пистолет. Дядька повалился на колени.

— Товарищ военный, не губите! Забирайте всё, отпустите только!

— Какой я тебе товарищ, ты, крыса болотная…

Дальнейшего разговора Анна не слышала. Красноармеец вывел её на улицу, а потом в подворотне грохнул выстрел и вышли второй красноармеец с мешком в руках и офицер. В уличном свете Анна увидела, что это пожилой, усталый капитан с землистого цвета лицом.

— Как звать тебя, дочка? – спросил капитан.

— Анна.

— Отец на фронте?

— Да, не пишет давно.

— А мама?

— Маму убило, бомба в дом попала. Я у тёти живу, только она совсем больная, не встаёт уже.

Капитан тяжело вздохнул.

— Держись, Анна, недолго уже осталось. Скоро наши блокаду прорвут. Выдай девочке паёк, – приказал он красноармейцу.

Тот достал из мешка булку хлеба, большой шмат сала и банку тушёнки.

— Возьми, сама поешь и тётю накорми. А с такими, – он кивнул в сторону подворотни, – больше не связывайся.

— Не буду, – пообещала Анна.

Глава 24

1982 год, Ленинград

Библиотека Ленинградского института усовершенствования врачей на Каменноостровском проспекте была настоящим раем для аспирантов и соискателей. Просторные читальные залы с высокими потолками и большими окнами, обеспечивающими естественное освещение, длинные деревянные столы и удобные стулья с высокими спинками и непередаваемая атмосфера библиотечной тишины настраивали на продуктивную работу. Но главное, конечно, богатые фонды медицинской литературы: монографии, периодика, зарубежные издания и свежие номера ведущих иностранных журналов. Здесь же за весьма умеренную плату можно было заказать переводы, но Андрей свободно читал на английском и со словарём на немецком, поэтому обходился своими силами. А вот техническое новшество – микрофильмирование заказанных статей – он оценил. Это значительно ускоряло и упрощало подготовку обзора литературы. Не надо было делать длинных выписок, всю необходимую информацию можно увезти с собой в виде катушек с микрофотопленкой и дома спокойно разобрать.

В библиотеку они с Оксаной приехали к открытию, договорились с сопровождающими их лейтенантами, что пробудут здесь пять часов, и те уехали по своим делам, предупредив ни в коем случае не выходить раньше согласованного времени. Первые два часа Андрей поработал, с наслаждением почувствовав знакомый по кандидатской диссертации подъём, сопровождавший начало нового исследования. Но потом дело застопорилось доктор мысленно всё время возвращался к истории с похищенной табакеркой. Поймав себя на том, что уже минут пятнадцать сидит, тупо глядя в потолок, он понял, что ещё три часа просто не выдержит. Андрей достал из портфеля карту Ленинграда и прикинул расстояние от библиотеки до стоматологической поликлиники, где работал племянник Харитоновой. Оказалось, что можно дойти пешком минут за двадцать. Расценив это как хорошее предзнаменование, Андрей тихо поднялся и вышел из зала. Зарывшуюся с головой в стопку монографий Оксану решил не отвлекать. Двадцать минут туда, двадцать обратно – вагон времени, чтобы вернуться до обговорённого с лейтенантами часа. Конечно, он обещал не выходить, но что может случиться? У Белова теперь забот хватает, ему не до Андрея с Оксаной. Рожа его, Оксаной нарисованная, чуть не на каждом столбе висит, с подписью: «Разыскивается особо опасный преступник». Вот и в библиотеке на информационном стенде Белов красуется. Скорее всего, залёг где-то и пережидает, если ещё не уехал.