Неслышные шаги зла - Галина Владимировна Романова Страница 39

— Так точно, товарищ подполковник. Опросил соседей, большинством голосов отмечено, что никакого злого умысла не было. Все по-честному.

— А покупатель-то откуда взялся у этой старой женщины?

— Как я выяснил, он снимал у нее комнату. Помогал ей по хозяйству. Ухаживал, когда заболела. А потом она решила квартиру продать. Он и купил… Я также навестил нотариуса, оформлявшего сделку. Все будто честно.

— Ну и отлично. Свободен.

Володя уже почти дошел до двери, когда подполковник его окликнул:

— А тебе лично что конкретно во всем этом не нравится, капитан?

Он резко остановился. Повернулся. И, не подбирая слов, выпалил:

— То, что договор купли-продажи оформлял нотариус Нестеров.

— И? — не понял подполковник.

— Нестеров Сергей Сергеевич является опекуном бедного больного старика.

— Федора Ивановича? — вопросительно вскинул седые брови подполковник.

— Так точно.

— Гм-м…

Начальник задумался, машинально листая свой блокнот. Потом глянул на Володю.

— И не подкопаться? Все чисто?

— Будто да, товарищ подполковник. Все в рамках закона, но… Но не верю я в такие совпадения. И Федор Иванович утверждал, что слышал разговор Нестерова с каким-то человеком по телефону. Он ему жаловался, что устал. Что год — это слишком долго. И что с дедом надо решать.

— Старик мог выдумать.

— Мог. А если нет? Если все так?

— И какая у тебя версия, капитан?

И Володя озвучил то, что настырно стучалось ему в голову:

— Есть группа лиц, возглавляемая кем-то, имеющая своего прикормленного нотариуса и исполнителей. Эти люди селятся к одиноким старикам, имеющим дорогую недвижимость, под разными предлогами: съем жилья, уход, опекунство. Терпеливо выжидают нужного момента, входят в доверие к соседям. То есть ухаживают за стариками, помогают по хозяйству. И как только бдительность соседей усыпляется, от стариков избавляются. Но очень-очень грамотно. Не возбуждая интереса правоохранительных органов.

— То есть играют вдолгую, так? Так ты считаешь? — уточнил подполковник.

— Есть такие подозрения. Но результат окупается с лихвой. Квартира Верещагиной на рынке недвижимости навскидку была оценена в девяносто пять миллионов. Я звонил знакомому риелтору, он помог, — пояснил Володя. — Квартира Федора Ивановича еще круче. Там стоимость может стартовать от ста пятидесяти миллионов. Это без ремонта. А если ее привести в порядок, то все двести можно просить. Так мне сказал риелтор.

— Да… — захлопнул блокнот подполковник. — За такие деньги можно год и полицедействовать, изображая опекуна-племянника. И старушку кинуть на деньги. И что характерно: практически недоказуемо! Нет заявления от пострадавших или их родственников. И посему мы даже «возбудиться» не можем. Ничего себе, идеальное преступление, капитан! Если бы не сбежавший из дома старик, мы бы даже не обратили внимания на творившееся под носом беззаконие. В общем, так… Действовать будем очень аккуратно и неторопливо. Они не торопятся, мы тоже. Указания тебе будут такие…

Рад он был новым указаниям или нет, Володя еще не понял. Работа предстояла кропотливая.

Требовалось найти в соцопеке человека, который направил медсестру по обращению опекуна Нестерова. Имя ее было неизвестно. Нестеров называл ее Лапулей. Переговорить с ней. Снять копии рецептов, на основании которых она вела лечение. Найти врача, который эти рецепты выписывал.