Лондонский матч - Лен Дейтон Страница 39

— Холодно. Канун Рождества, – заметил я.

— Теперь я вспомнил, – вдруг сказал он. – Вы были в той футбольной команде, которая играла на мостовой за стадионом. А я приводил туда своего маленького брата. Ему было десять или одиннадцать. Вы тогда были в том же возрасте.

Он даже крякнул от удовольствия, что все-таки вспомнил, где видел меня раньше.

— Да, футбольная команда, ею руководил сумасшедший английский полковник, высокий и в очках. Он вовсе не соображал, как играть в футбол, и даже не умел правильно ударить по мячу и бегал вокруг поля, размахивал тростью и орал, задрав голову. Вспоминаете?

— Вспоминаю, – сказал я.

— А я сейчас прямо вижу, как он машет тростью и орет. Какой-то сумасбродный старик. После матча он давал каждому мальчику плитку шоколада и яблоко. Большинство ребят за тем и приходили, чтобы получить шоколад и яблоко.

— Вы правы, – сказал я.

— Я сразу подумал, что видел вас раньше.

Он долго молчал, глядя на воду, а потом спросил:

— Кто в «скорой помощи»? Один из ваших людей?

Он знал, что я из Лондона, и старался догадаться об остальном. В Берлине для этого не надо быть психологом.

— Арестованный, – ответил я.

Уже почти совсем стемнело. Дневной свет непродолжителен в Берлине в такие хмурые декабрьские дни. Уличные огни выглядели в тумане как маленькие мягкие шарики. Вокруг нас были только краны, склады, баки, нагромождения ящиков и ржавые железнодорожные пути. И перед нами, за водным пространством, было то же самое. Никакого движения вокруг, только медленное течение реки. Громадный город вокруг нас замер, и только генератор нарушал тишину. Если посмотреть вдоль реки на юг, можно разглядеть остров Айсвердер. А за ним, утопая в тумане, виднелся Шпандау, знаменитый не только своими пулеметами, но и тюрьмой, где сидел, охраняемый солдатами четырех стран-союзниц, старый и немощный заместитель Гитлера.

Полицейский инспектор проследил за моим взглядом.

— Не Гесс? – пошутил он. – Не говорите мне, что бедный старик наконец удрал.

Я заставил себя улыбнуться.

— Не повезло, что пришлось работать под Рождество, – сказал я. – Вы женаты?

— Женат. Я живу здесь поблизости, за углом. И мои родители живут в этом же доме. Знаете, я ни разу за всю свою жизнь не покидал Берлина.

— И во время войны тоже?

— Да, всю войну я прожил здесь. Я подумал об этом как раз тогда, когда вы мне дали выпить.

Он поднял воротник своего форменного пальто и продолжал:

— Вот так, стареешь и вдруг вспоминаешь то, о чем не вспоминал сорок лет. Сегодня, например, я вспомнил, как в 1944 году, тоже перед Рождеством, я был на дежурстве совсем рядом, на газовом заводе.

— Вы служили в армии?

Он не выглядел достаточно старым.

— Нет. Гитлерюгенд. Мне было четырнадцать, и я только что получил униформу. Они посчитали меня недостаточно сильным, чтобы доверить мне оружие, и назначили рассыльным на посту воздушного наблюдения. Я там был самым младшим. Они поручили мне эту работу, потому что уже много месяцев не было воздушных налетов и это казалось безопасным. Ходили слухи, что Сталин велел западным державам не бомбить Берлин, чтобы Красная Армия могла захватить его неповрежденным.

Он улыбнулся несколько сардонически.

— Но слухи оказались ложными, и пятого декабря американцы налетели прямо посреди дня. Люди говорили, что «ами» намеревались попасть в заводы Сименса, но я точно не знаю. Сименсштадт бомбили очень сильно, но бомбы попали и в Шпандау, Панков, Ораниенбург и Вайсензее. Наши истребители атаковали «ами», когда они сюда прилетели бомбить, я слышал пулеметную стрельбу и думал, что они быстро побросают бомбы куда попало и повернут домой.