Тетрадь князя Путятина - Елена Дорош Страница 39

Она снова окажется в Париже – городе своей мечты! Она увидит прекрасную в своей уродливости Эйфелеву башню, Монмартр, Нотр-Дам де Пари! Боже! Неужели правда?

Скорняк, встретивший в конце коридора, был поражен выражением ее лица.

Что такого сказал ей Артузов, что она так сияет?

Красивая все же баба. Жаль будет, если пропадет.

Они сели по обеим сторонам стола.

— Ну, приступим.

На следующий день пришло подтверждение, что Путятину удалось пересечь границу, и в данный момент он через Польшу и Германию направляется именно туда, где планировал обнаружить его Артузов: Путятин стремился добраться до Парижа.

На следующий день туда же отправилась мадам Симон.

Париж летом

Прошло всего пять лет, и вот она снова в этом городе. Почти невозможно поверить. На луну легче слетать, чем вернуться в Париж. Она была уверена, что ее не выпустят за границу больше ни разу. Это понятно. Муж – иностранец, у которого в Париже собственность, доставшаяся в наследство. Теперь муж умер, и дом в центре Парижа перешел к ней. Да кто ж ее выпустит! Анна относилась к этому с пониманием и никогда не предпринимала ни единой попытки выехать во Францию, хотя бы для того, чтобы привести в порядок документы и отказаться от имущества в пользу государства. Советского, разумеется. Она даже не узнавала, возможно ли это в принципе. Иногда ей казалось, что властям ничего не известно о парижском доме. Наивная она все-таки.

Пять лет назад она была в Париже весной. Нынче вовсю бушевал август. Нет. Не бушевал. В Париже бушевать нельзя. Здесь можно растекаться, томиться или, наоборот, – лететь и порхать. Лето тридцать первого года порхало.

Играть в шпионские игры Анне не приходилось никогда, поэтому она нервничала. Вдруг подойдет не к тому человеку, скажет пароль и привлечет к себе ненужное внимание? Ну какая женщина, особенно парижанка, станет интересоваться чем-то, кроме магазинов? Неужели ей придет в голову спрашивать, можно ли через Люксембургский сад выйти к Фондовой бирже? За этим вопросом, если потребуется, она обратится к жандарму, но никак не к прохожему.

Она сердилась и понимала, что просто волнуется перед встречей с человеком, на чью помощь ей придется рассчитывать.

Люксембургский сад хорош в любое время года, но в разгар лета он великолепен. Анна замедлила шаги, чтобы вновь насладиться этим чудом, так напоминающим родной Летний сад, каким он был когда-то.

Она зашла со стороны Гран Эксплуатер, направилась к центральному фонтану и стала обходить его, взяв левее.

Боже! Как давно она здесь не была!

Времени в запасе было много, и она шла медленно, рассматривая по пути статуи французских королев и великих женщин, сделанные по заказу Луи-Филиппа, – Лауры де Нов, Марии Медичи, Валентины Висконти и, наконец, Анны Австрийской.

От нее повернула налево.

Встреча должна была состояться у скульптуры «Триумф Силена».

Анна подошла и, не заметив никого поблизости, стала рассматривать забавную композицию с восседающим на осле пьяным божеством. Бедное животное еле удерживают дебелая и тоже пьяная нимфа, мужчины и изнемогающие подростки, сбоку подпирает рыдающий мальчик, а внизу видны ножки, вероятно, уже затоптанного ослом младенца.

— Не правда ли, неустойчивая композиция? Того и гляди, рассыплется и рухнет вниз. Шутником был этот Далу, – прозвучало по-французски за спиной.