Она (не) для меня - Полина Ривера Страница 4

— Не захотела, — без стеснения отвечаю я.

— Понятно. Как у вас? Все мирно?

Сказать правду или промолчать? Да, у нас все мирно, но… Равнодушия в наших отношениях больше, чем тепла…

— Все хорошо, пап. Амиранчик уже потихоньку болтает, — улыбаюсь, споласкивая в раковине руки под наблюдением родителей. — Кормить-то будете?

— Садись, родной. Чашушули из говядины стынет. Приготовила специально для тебя, — протягивает мама. — Вино будешь, сынок? Ты же сегодня никуда не уедешь?

— Буду, мам. И не уеду. Устал после перелета. Делами завтра займусь. Пап? — спрашиваю, пользуюсь замешательством мамы, хлопочущей на кухне.

— Да, сын. Давай-ка свой бокал. Выпьем за встречу, — он наливает мне рубиновую жидкость из глиняного кувшина. — Что ты хотел спросить?

— Я встретил на обратном пути жену Альберта Русакова, помнишь его? — спрашиваю отца, решаясь промолчать про Ками.

— Помню. Он еле от следаков отбился, его же посадить хотели. Бизнес отобрали, коммерческие площади в центре города, машины, деньги… Он почти никто теперь, — вздыхает отец, делая глоток. — Уж не знаю, кому он дорогу перешел…

— Странно, — произношу в ответ. — Инга Сергеевна не выглядела несчастной. Напротив, рассказала, что они дочь замуж выдают.

— Да, за Давида Агарова. Он их… Можно сказать,купил.

— Что? Ему же... Он же старик почти? — не сдерживаю возгласа.

— А нам какое дело? И кто возьмет... шлюху замуж?

— О чем ты говоришь, отец? Я помню Камилу, она…

— Она нагуляла ребенка от кого-то. Родителям так и не удалось узнать, кто отец? Альберт никому не говорит об этом, внучку не показывает, всех сторонится. Словно до сих пор стыдится проступка дочки. Камиле запрещает вести соцсети и светиться в обществе. Так что Давид им одолжение делает…

От потрясения я замираю. Впиваюсь взглядом в пол, не в силах разложить информацию по полочкам. У Ками есть дочь…

Глава 2

Камила.

— Куда это ты, дочка, собралась? — спрашивает мама, натянув на лицо улыбку. Догадываюсь, что она хочет знать: не увидит ли меня кто-то с Моникой? Кто-то из уважаемых людей, знающих папу… Вы не представляете, как я устала прятаться… Запираться в комнате, пока родители ужинают с кем-то, приходить на званые вечера без малышки. Кажется, я сплошь пропиталась стыдом, который не испытываю! И да… я хочу уехать куда подальше и жить счастливо. Без осуждающих взглядов и перешёптываний, без чужого, ничего не значащего для меня мнения… Я не стыжусь своей девочки! Ведь родила я ее от Резвана — далекого, недоступного, горячо любимого мужчины…

— Я… Мамуль, да мы с Женькой во дворе посидим. Она сейчас приедет, — отмахиваюсь я.

— А накрасилась зачем? Вот выйдешь за Давида, пусть он с тобой разбирается, — вздыхает мама, устремляясь в кухню.

Не представляю, как хмурый старик будет со мной «разбираться» и оставляю маму без ответа. Крадусь во двор с Моникой на руках, озираясь, как преступница. В последнее время родители ужесточили контроль надо мной. Я перевелась на заочное отделение, чтобы все свободное время посвящать дочери. Перестала видеться с однокурсниками, приятелями, ходить в гости… Понимаю — отец стремился оградить семью от пристального внимания следователей и… других людей, желающих отжать у папы бизнес. Но сейчас… По-моему, родители перегибают палку. Что меня удивляет больше всего — они понимают, что Агарову не нужен ребенок. Возможно, после свадьбы Давид отправит Монику на воспитание в элитный закрытый пансионат, а я… Я просто умру от тоски и боли. Что же мне делать? Никто меня не понимает, все на стороне родителей — даже брат и бабуля…