Тайный ликвидатор - Валерий Шарапов Страница 4

Доносились хрипы, тряслась и ломалась оконная рама. С улицы прозвучало два выстрела – и все стихло. Но пистолет пока не хотелось убирать в кобуру.

Андрей выбрался из укрытия, осторожно пересек горницу. За проемом все раскурочено, перевернуто. Коврик на стене с изображением оленьей идиллии порвало в клочья. От кровати оторвало дужку, в стенах зияли дыры от осколков. Воздух в помещении наполнила пороховая гарь. Возгорания не произошло, и слава богу. На полу валялся истерзанный осколками труп – граната взорвалась у него под ногами. Лицо перекошено, в глазах невыразимый ужас – видимо, понял за миг до смерти, что к чему. Это гражданин Киселев Олег Севастьянович, погоняло Кисель, две ходки – за разбой и нанесение тяжких увечий, повлекших непоправимый вред здоровью…

Окно, вернее, то, что от него осталось, было распахнуто настежь. Андрей подошел к нему, огибая обломки тумбы, осторожно высунулся. Соседская ограда практически рядом, стеной стояли заросли жимолости и черноплодной рябины – неплохая дорожка, чтобы безнаказанно уйти. Но не ушел – «здоровье подкачало».

Очередной труп валялся под окном – видимо, бандит пытался вылезти через него. Серая холщовая рубашка разорвана в нескольких местах. Сплющенная голова, вылезшие из орбит глаза… Гражданин Асташкин, по кличке Пельмень (что-то действительно в образе имелось), с ног до головы был залит кровью.

Оторвался от угла и подошел Вадим Сиротин. Он был спокоен, только немного удивлен.

— Это ты его? – спросил Андрей.

— Грешен, – согласился Сиротин. – Помог человеку, он все равно не жилец. Представляешь, какой живучий – его буквально изрешетило осколками, однако смог добраться до окна, пытался вылезти, да еще и в меня стрелял. Это ведь Пельмень, если не ошибаюсь? Тот, что участвовал в изнасиловании группы школьниц за гаражами в Нахаловке?

— Он самый, – кивнул Некрасов. – Буба знает, как подбирать кадры.

— Эх, такие люди уходят, – манерно вздохнул Сиротин. – Пустеет без них земля… Вот только отчего с их уходом работы меньше не становится?..

Отвечать на риторические вопросы как-то не принято. К тому же с обратной стороны дома внезапно снова разразилась стрельба!

— Буба! – спохватился Андрей. – Как вовремя черта помянули!

Он бросился из дома, выбежал на крыльцо.

Луговец и Пантелей вели стрельбу по соседнему участку. Валентин скрючился за поленницей с дровами, служащей символической границей, высовывался, нажимал на спуск. Пантелей рванул с высокого старта, плюхнулся рядом с товарищем. Тот отвлекся, стал орать:

— Дубина ты стоеросовая, мог бы и не добежать!

Главарь Буба, судя по всему, далеко уйти не мог, так как территорию оцепили еще полчаса назад.

— Буба, сдавайся, окружили тебя! – крикнул Андрей, скатываясь с крыльца.

Пуля ударила совсем рядом, разбила последнее уцелевшее стекло на этой стороне.

— Ложись, товарищ капитан! – орал во все горло Пантелей.

Андрей бежал в обход, вдоль ограды. Ему навстречу шел Сиротин, который пролез через сухой кустарник. «Можно и от своих пулю в лоб получить, – мелькнула неприятная мысль. – Милиционеры, сжимавшие кольцо, не особо будут разбираться, кто там у них за главной мишенью…»

Отчаяние гнало Бубу – в миру Георгия Бубенцова, рецидивиста с завидным стажем. Что ему терять? Только убийств у братвы за душой не менее десятка! Он ползал по буеракам, отстреливался на два фронта, заставил залечь рискнувших подняться в полный рост милиционеров. Патроны и не думали кончаться – банда собрала приличный арсенал.