Тень над музеем - Кирилл Сафонкин Страница 40

Связь оборвалась. Анна застыла с телефоном в руке. Через минуту пришло короткое сообщение от Алексея, явно с чужого телефона: «Обыск. Забрали всё. Я в отделе на Дубровке. Не звони сюда.» Сердце стучало в ушах. Она немедленно набрала Сорокина.

— Знаю, – сказал майор вместо приветствия. Голос был глухой, усталый. – Они ударили по редакции. Формально – «проверка по клевете». На самом деле – запугать и вынуть источники.

— Алексей?

— Пока держится. Но если его прижмут, могут выбить контакты. Тебя в первую очередь.

— Что делать?

— Ничего официального я сделать не могу. Меня уже предупредили. Но… – Сорокин замолчал, а потом тихо добавил: – Не оставайся по одному адресу больше суток. И никому не доверяй, даже «своим».

Анна выдохнула.

— Поняла.

К полудню новостные сайты пестрели заголовками:

«Обыск в редакции, опубликовавшей громкое расследование о контрабанде»

«Журналисты допрашиваются в связи с делом о клевете»

Официальные лица комментировали: «идёт проверка достоверности». В соцсетях спорили: кто-то кричал о цензуре, кто-то радовался «разоблачению фейков». Анна сидела в маленьком кафе у метро, пряча лицо за капюшоном. Она чувствовала, как пространство сужается: каждый взгляд казался подозрительным, каждый звук за спиной – шагами. Телефон снова завибрировал. Сообщение без подписи: «Видишь, что бывает с теми, кто пытается нас разоблачить? Следующая – ты.» Анна сжала телефон так, что побелели пальцы. Страх снова накатывал, но теперь он не парализовал – он превращался в злость. Она написала коротко Сорокину:

«Меня пасут. Сообщения приходят.»

Ответ пришёл через минуту:

«Знаю. Не отвечай. Мы наблюдаем. Держись вне сети.»

Вечером позвонил Жаров.

— Ань, я видел новости… Чёрт, как ты?

— Держусь.

— Марина рвётся приехать к тебе, я еле удержал.

— Не надо. Пусть будет дома. Там безопаснее.

Жаров замолчал, потом добавил:

— Если что, у меня есть место. Неофициальное. Никто не найдёт.

— Держи на всякий, – сказала Анна. – Пока я здесь.

Поздней ночью пришла ещё одна новость: Алексея отпустили, но он не выходит на связь. Телефон выключен. Анна почувствовала холод внутри, как будто под ногами открылась пустота. Через пару часов на почту упало письмо от неизвестного: «Орлову дали выбор. Закрой тему – или исчезни. Он может появиться, а может нет. Дальше ты одна.»

Анна долго сидела перед экраном. Злость и беспомощность перемешались с ясным пониманием: сеть начала охоту по-настоящему. Она открыла карту Москвы, начала отмечать безопасные точки, запасные пути отхода, контакты Сорокина, Жарова, свои тайники. Это было похоже на военную подготовку – только война шла за правду. Она снова взглянула на флешку Смотрящего. Теперь она была единственным рычагом против тех, кто пытается сломать её. Анна выключила свет. В темноте город шумел, а где-то в его глубине кто-то решал её судьбу. Но она уже знала: назад дороги нет. Ночь опустилась на город тяжёлым бархатом. Анна сидела у окна съёмной квартиры, где пахло сыростью и холодным кофе. На столе – карта Москвы с красными и чёрными точками: безопасные маршруты, тайники, запасные адреса. Рядом – флешка Смотрящего, маленький прямоугольник пластика, внутри которого – тайны людей, решивших её уничтожить. Редакцию Алексея разорили обысками, сам он пропал. Сорокин под давлением – отвечает редкими сухими сообщениями. Марина молчит, чтобы не подставить ни себя, ни Анну. Мир вокруг стал холодным и чужим, но внутри Анны поселилось странное спокойствие. Она больше не ждала защиты. Закон здесь не на её стороне. Осталась только она сама и правда, за которую придётся драться. Анна достала блокнот и аккуратно, медленно записала: