Смерть в Рябиновой горке - Марина Крамер Страница 40

Директор пожал плечами:

— Был срочный звонок.

— Мы в номере уже больше двух часов.

— Ну…

— Я присяду, с вашего позволения. — Женя устроилась за столом прямо напротив хозяина кабинета. — Потрудитесь, пожалуйста, объяснить, чем продиктована попытка скрыть исчезновение постоялицы вашей гостиницы? Госпожа Метальская не появлялась в номере около семи дней, но никому в голову не пришло вскрыть номер и сообщить в полицию. Что вы хотели получить в итоге? Разложившийся труп?

— Но… насколько я знаю, в номере трупа нет, — заметил директор.

— Это вы сегодня узнали, что его там нет. А ведь мог быть. Метальская могла потерять сознание, задохнуться, утонуть в ванне, повеситься, в конце концов, — и никому нет дела? Табличка «Не беспокоить» висит на двери постоянно, и никому в голову не приходит, что в номере может быть плохо человеку?

— Мы же не можем взламывать номер.

— Для этого существует полиция. Вызываете наряд, они приезжают, в присутствии понятых вскрывают дверь — ну, что я вам объясняю? — Женя вынула из папки лист бумаги и положила перед директором. — Попрошу объяснение по данному факту.

Директор заметно скис, на лбу залегла морщина, брови нахмурились.

— Это обязательно? — кивнул он на белевший перед ним листок.

— А вы до сих пор не понимаете, что это не розыгрыш к первому апреля? По-вашему, у меня нет других дел? Пишите. — Женя чуть повернулась, садясь удобнее, забросила ногу на ногу и принялась осматривать кабинет.

— Мне, наверное, нужен адвокат? — вдруг спросил директор, оторвавшись на секунду от своего сочинения.

— А я разве вас в чем-то уже обвинила? Мы еще даже разговаривать толком не начали, я просто беру у вас объяснения. Если вы не намереваетесь вводить следствие в заблуждение, то и опасаться нечего, ведь так?

Ответить директор не успел — на столе что-то зажужжало, и раздался голос «русалки»:

— Дмитрий Геннадьевич, у вас мобильный отключен, а вам звонит Марк Федорович.

«О, владелец прорезался, — подумала Женя. — Интересно, знает уже, что я здесь, или по другому делу звонит?»

Марк Железный владел гостиницей через подставное лицо, Жучкова об этом отлично знала и не могла понять, почему он скрывает этот факт. Ржавому в городе принадлежала почти половина коммерческой недвижимости, это давно ни для кого особой тайной не являлось, но он предпочитал держаться в тени и всюду расставил проверенных людей. Да и жил могущественный Ржавый не в центре города, как мог бы согласно своему статусу, а в Оврагах, хотя его дом там больше напоминал дворец, окруженный лачугами и бараками.

Женя в принципе понимала его стремление быть ближе к «своим», так проще держать в узде мутных личностей, оседавших в неблагополучных Оврагах. Его авторитет среди них был непререкаемым, никто не смел оспаривать его слов и не нарушал негласных правил жизни, существовавших в стихийном поселении. Ржавый за неповиновение карал жестоко, это тоже было известно всем. Женя же почему-то с первого момента, как увидела Марка Железного, не испытала к нему ничего, кроме брезгливого удивления.

С одной стороны, Железный имел довольно респектабельный вид, неплохие манеры, умел грамотно и хорошо говорить, но за всем этим сквозил уголовный налет, жизненный опыт, который словно пропитывал все, к чему прикасался этот человек. И дело было даже не в татуировках, которых у Железного, к слову, было не так много, а в каких-то еле уловимых волнах, исходивших от него. Женя не могла себе объяснить, почему она, видевшая за годы службы сотни уголовников разного пошиба, масштаба и уровня, именно от Железного как-то сразу почувствовала если не прямую опасность, то уж необходимость держаться на расстоянии — точно.