Дом с леденящей тишиной - Дарья Литвинова Страница 40

— Неожиданно, – помолчав, проговорил Юков. – Что его, запугали?

— Может, и запугали. А может, и поделиться обещали.

— Да чем делиться-то?

Симонов поднял на коллегу глаза:

— Ну ты как маленький. Сам думай: если тетке после такого ранения второй раз к пузу даже палец приставят, отдаст она деньги? Да в ту же секунду. Поэтому муж в отказ, деятели эти попрятались, а там, глядишь, Гареева из больнички выйдет, и можно будет повторить. Она-то не видела, кто напал, а по предыдущим эпизодам свидетелей нет. Продавщица там малолетка, сильно напугана, если муж Гареевой промолчит, девица тоже хрен что скажет. Вымогательство, может, и докажем, только часть вторую, а телесные повреждения отдельно «висяком» пойдут.

— Дела, – протянул Юков. – Надо съездить к этому уроду и поговорить.

— Когда? – уточнил Кимиров. – У нас свалка.

— Ну в промежутке…

— Как там свалка, кстати? – поинтересовался Симонов. – Вы сегодня меньше воняете, чем обычно.

— А вот скоро узнаешь, – злорадно пообещал Киндер.

В один из вечеров Инга Давыдовна, возвращавшаяся в «Малиновки» из города, увидела отъезжающее от дома такси; она безошибочно поняла, что приехала сватья, и подавила раздражение. Сейчас любые гости казались ей несвоевременными, а уж причитания по поводу Марии она и вовсе не желала выслушивать; однако она нацепила на лицо радушную улыбку, когда вышла из машины, и проворковала:

— Лика, дорогая, девочки не откроют. Не нужно жать на звонок.

Лайковая вздрогнула, оторвала руку от кнопки и обернулась.

— Инга! Здравствуй. Я вот приехала к вам… почему не откроют?

— Потому что я им запретила. Вдруг кто-то начнет задавать глупые вопросы по поводу отца, зачем травмировать их? – Воронина-старшая отперла калитку, пропустила сватью вперед. – Что-то случилось, такой неожиданный визит?

— Как раз хотела поговорить насчет Петра. – Лайковая сделала пару шагов вперед к дому, остановилась.

— Что – насчет Петра? Проходи, дверь не заперта…

— Нет. Давай поговорим без девочек. Я долго думала накануне…

Воронина-старшая нетерпеливо вздохнула:

— И что?

— Что за история с тем, что тело моей дочери ищут на свалке? Зачем Петр сказал об этом, если невиновен?

— Послушай, дорогая моя, – спокойно проговорила Инга Давыдовна. – Что бы ни искали сейчас на свалке, к Петру это отношения не имеет. Надеюсь, что к твоей дочери тоже.

— Но зачем тогда…

— С чего ты решила, что о свалке сказал именно Петр? Со слов оперативника? А ты не думала, что он просто не хочет раскрывать тебе информацию об отсутствии результата поисков? Чтобы ты не жаловалась?

— Не жаловалась на что?

— Что Марию ищут не так активно, как тебе бы хотелось. Вот он и скормил тебе версию, что подозревают мужа, ищут тело. Петру отбывать арест еще неделю – а за неделю, может, Мария сама уже вернется, и усилий прикладывать не надо!

Лицо Лайковой постепенно светлело, она даже начала смущенно улыбаться.

— Ты действительно так думаешь?

— Разумеется. Может быть, все же пройдешь в дом?

— Нет, – покачала головой Лика Леонидовна, – я поеду домой. Эти мысли о свалке так сильно подействовали на меня, что я примчалась к вам сразу же, даже не подумала, что не выгуляла Шарки…

— Шарки?

— Это собака моего племянника, он уехал отдыхать, подбросил мне на неделю… Крайне бессердечно, конечно, когда пропала сестра, вот так беспечно вести себя. Но это молодежь, что с них взять, тем более сестра двоюродная, хоть они и хорошо ладили… Знаешь, маленькие все такие дружные, а потом…