Доктор Фальк и убийства под парусом - Игорь Евдокимов Страница 40

Доктор опешил, открыл рот и попытался что-нибудь ответить, но слова покинули его.

— Я спрашиваю потому, что Василий Оттович, которого я знаю, счел бы кукование под моими окнами вещью недостойной и порочащей его репутацию! Но, к твоему сведению, я нахожу этот шаг смелым и абсолютно очаровательным!

С этими словами она украдкой обняла Фалька и быстро чмокнула его в губы. Доктор счел, что одно это уже стоило ожиданий и душевных терзаний.

— А теперь рассказывай, что вы с Сидоровым выяснили после спектакля? – потребовала Лидия, отстраняясь.

Василий Оттович тяжело вздохнул и вкратце пересказал беседу с Гейнцем и режиссером.

— Вот это да! – зачарованно протянула Лидия. – То есть про космос – это все ерунда, конечно! Но ведь это тайна, Фальк! Настоящая тайна! Кто-то ведь написал эту пьесу заранее! Мы должны выяснить кто!

— «Мы»? – осторожно уточнил Фальк.

— Конечно! – решительно кивнула Лидия. – И я даже знаю, с чего мы начнем!

— И с чего же?

— Завтра я отправлюсь к труппе и попрошусь к ним! Актрисой, конечно, не возьмут, но вот девицей из публики постоять на фоне, или же, может, помощницей, или суфлером…

— Это решительно исключено! – отчеканил Фальк.

— Но почему?

— Во-первых, это опасно! Ты хоть понимаешь, что хочешь сунуть нос в историю, где уже есть один покойник, и вполне вероятно, что к нему добавятся еще два? И если убийца действительно имеет отношение к труппе Богомольцева-Донского, то ему явно не понравится, что кто-то начинает расспрашивать актеров об авторе пьесы?

— Не беспокойся, я же не собираюсь кататься с ними на яхте! Не попытается же преступник избавиться от меня посреди белого дня и на глазах у всех? А я буду осторожна! Если хочешь, ты даже можешь провожать и встречать меня.

— Нет! – строго сказал Фальк, чувствуя, что легкомысленность Лидии начинает его злить. – Ты ведь даже не понимаешь всей опасности положения! И это я еще не говорю о приличиях!

— О приличиях? – прищурилась девушка. – А что с ними не так?

— А то, что барышне из порядочной семьи не пристало подвизаться в театре! – выпалил Василий Оттович.

— Знаешь, для человека, который настолько раздражает мою матушку, ты сейчас звучишь прямо как она! – топнула ножкой Лидия. – Я самостоятельный взрослый человек! И сама могу решить, как мне поступать!

— Да в том-то и дело, что нет! – умирающим гусем прошипел Фальк, стараясь не повышать голоса. – Ты по-прежнему ведешь себя как беззаботный ребенок! Господи, тебе двадцать четыре года, а ты все еще недоучившаяся студентка с мечтами о научной карьере! Неужели ты не видишь, как отличаешься от других сокурсниц? Ты можешь все это себе позволить как раз потому, что твоя матушка по-прежнему тебя опекает, содержит и прощает твои чудачества! А это уже не самостоятельность!

— Ах вот как? – тихо и холодно переспросила Лидия. – Что ж, в таком случае вы заблуждаетесь на мой счет, Василий Оттович. А я, очевидно, заблуждалась на ваш. Доброй ночи!

«Извинись, дурак! Извинись и скажи, что не имел этого в виду, а просто… “Просто” что? Вспылил?»

— Доброй ночи, Лидия Николаевна, – сказал вместо этого Фальк.

Он с подчеркнутой вежливостью кивнул и направился домой. В достаточно медленном темпе, чтобы украдкой оглянуться и заметить, как Лидия забирается обратно в окно.