Станция Степная - Владимир Цыбизов Страница 40

Мать посмотрела на Володю грустным взглядом и сказала:

— Ну что ж, пусть идет на базар. Только не отпускай его от себя, а то потеряется или под телегу попадет. Да не задерживайтесь там: до вечера нам нужно обязательно переехать, слышишь?

— Слышу, – ответил Дмитрий Александрович, поворачиваясь в двери. – Пошли, арбузники.

Эти слова Дмитрий Александрович произнес почти веселым голосом, но Кольке почему-то показалось, что он совершенно не думает сейчас ни о предстоящем походе на базар, ни о них, ребятах. Лицо его было нахмурено и озабочено.

— Мешок взять? – деловито осведомился Володя.

— Возьми, – сказала мать.

— А ножик?

— У меня есть перочинный, – бросил через плечо отец. Он уже спустился до половины лестницы, и в дверном просвете виднелась лишь его голова да половина кителя. Вот отец потрогал левой рукой карман кителя – там ли деньги – и спустился на землю. Следом за ним спрыгнули ребята, глухо стукнув босыми ногами по сухому песку железнодорожного полотна.

До базара от вагона было километра полтора. Улицы, примыкавшие к нему, жили кипучей, шумной жизнью. Люди шли пешком или ехали. Средствами передвижения служили автомашины различных марок, волы, впряженные в огромные арбы, лошади, ослы и верблюды. Все это бежало, ехало, скакало или, наоборот, тащилось так медленно, точно из последних сил.

Но вот и базар. Он действительно оказался большим и оживленным. Тесно составленные возы образовывали длинную неширокую улицу, у задков повозок, тарантасов, арб, бричек, рессорных тележек непрерывной толпой двигались покупатели.

Каждая подвода представляла собой в свою очередь как бы маленький базарчик. Володя остановился около одного из таких возов, пораженный разнообразием товаров на нем: он никогда в жизни не видел подобной картины. Прежде всего в глаза бросалась большая корзина, полная румяных яблок, каждое из которых было не меньше двух кулаков Володи. Под корзиной лежали мешки с грушами: один из мешков был развязан, и хозяин, пожилой колхозник, отвешивал груши покупателю. На самом дне повозки виднелись крутобокие белые тыквы. В передке лежал мешок с ярко-зелеными, в пупырышках, огурцами, рядом – связки моркови, зеленого лука, укропа, хрена, петрушки, лукошко с яичками и кусками коровьего масла. Но это еще не все. На земле, возле повозки, были навалены горкой полосатые арбузы, ярко-желтые дыни, испускавшие ароматный запах. Под задком повозки стояла плетушка с курами, а у передних колес, на земле, в тени, где было прохладнее, выстроились в ряд красно-бурые обливные крынки с топленым молоком, запечатанные аппетитной темно-красной сморщенной пенкой.

Пока ребятишки рассматривали продукты, колхозник кончил отвешивать груши и полез ложкой в кадку за квашеной капустой. Володя удивился: он думал, что эта кадка принадлежит другому колхознику, воз которого стоял рядом. Но тогда и вторая кадка этого же колхозника? И как только все это уместилось у него на возу?

Володя заглянул во вторую кадку – и у него брови полезли на лоб: в кадке плавали в воде самые настоящие полосатые арбузы. Вот так штука!

— Коля, зачем это их в воду? – спросил Володя.

— Это соленые арбузы, – ответил Коля, заглянув в кадку.

— А зачем их солят?

— Вот чудак – зачем! Понятно, чтобы есть. Их в зиму солят.