Тайники партизанских троп - Юрий Мартыненко Страница 40

— Так точно!

— Молодцы! Оперативно сработали! – вынимая письмо из красной папки, воскликнул Исай Исаевич. – Так. Отлично!

Автор писал: «Я, Бамтиров Наксаржап, в 1937 году при жандармском управлении в г. Хайлар окончил экстренную разведывательную школу. Нам преподавали начальник Сато и Ахын Даба. Осенью 1941 года меня направили на советскую территорию. Дали мне срок в течение пяти дней разыскать Будаева Холхона, получить от него сведения и вернуться обратно на территорию Маньчжоу-Го».

— Задержали? – Кондратюк поднял глаза на Малькова.

— Так точно!

— Допросили?

— Можно сказать, да.

— Что значит «можно сказать»?

— Упирался сначала. Потом заговорил…

— Били?

— Маленько.

Исай Исаевич, нахмурившись, покачал головой.

— А что было делать? – развёл руками помощник. – Всё равно контрразведчики – молодцы.

— Закончили они?

Мальков глянул на свои ручные часы.

— Должны закончить.

— Материалы допроса мне срочно!

— Есть!

«… Бамтиров на коне нелегально проник на советскую территорию в районе стыка трёх границ – СССР, Монгольской Народной Республики, Маньчжоу-Го – разыскал связника, который отказался сотрудничать, но о приходе шпиона никому не сообщил. Тогда Бамтиров решил сам приступить к сбору разведывательной информации. С приграничной станции Малорудная он на поезде приехал на пригородную станцию Сосновая и по подложным документам устроился на работу в совхоз в селе Колочное в 24 километрах от областного центра. Агент собрал сведения о войсковых частях и аэродромах, расположенных вблизи областного центра, и ему было необходимо установить связь со своим разведцентром в Хайларе. Он знал, что в консульстве работают японские разведчики, и в письме обращался к ним с просьбой сообщить о нём его начальникам, назвав свой пароль „Зикай“. Бамтиров указал: „Добытые сведения положу на восточной стороне города на кладбище, по левой стороне дороги в сорока метрах от японского памятника под забор. Забор имеет каменный фундамент, закрытый жестью. Можно положить под жесть, очень хорошее местечко“».

— Для полной ясности Бамтиров нарисовал схему заложения тайника, – пояснил Мальков.

— Да-да, вижу, – кивнул Исай Исаевич. – Так, теперь дело за агентом? Ну, это уже прерогатива контрразведки. Так, Николай, даю тебе сутки увольнения.

— Сутки? – не веря словам начальника, переспросил Мальков.

— Ну да, сутки. Что? Мало?

— Нет, в самый раз.

— Дал бы двое, да ты не пьёшь.

— Так точно, но слабость имею. Мороженое. Ванильное.

— Знаю.

— Спасибо, товарищ майор!

— Всё! Шагай! – Кондратюк, улыбнувшись, показал рукой на дверь.

«Что бы это значило?– удивлённо размышлял сержант госбезопасности Николай Мальков, пружинисто спускаясь по широкой лестнице в вестибюль.– Хорошее, однако, настроение у майора. Тут тебе и „Николай“, тут тебе и „сутки увольнения“, может, радуется оперативной операции? Так это обычные рабочие будни, рутина службы. Здесь что-то другое, но что?..»

С такими мыслями он вышел из здания областного управления НКВД, радостно и свободно вдыхая полной грудью свежий уличный воздух. Первый снежок выпал ещё на Покров. Ударили первые серьёзные заморозки. Затем, в самом конце октября, пару дней валил густой, хлопьями снег. Выросли и затвердели от ветра полированные сугробы, сначала белоснежные, а затем стали серыми. Давали себя знать городские песчаные улицы. После засушливого лета природа отдавала снежными осадками. Холодно. Мальков зябко поёжился, переходя с одной стороны улицы на другую по направлению своего дома. Первая мысль в голове о ванильном мороженом в вафельных стаканчиках сменилась горячим мясным блюдом. Его всегда можно отведать в столовой, что на городском центральном рынке. Жареное с румяной коричневой корочкой нежное телячье филе с картошечкой, пересыпанной мелко порубленным репчатым луком. В столовой изумительно вкусно готовил старый китаец-повар. Мечты-мечты… К сожалению, все это – и мороженое в вафельных стаканчиках, и телятина с жареной картошечкой – стало вчерашним днём в довоенном времени. А сейчас? Сейчас поскорее добраться до своей холостяцкой однокомнатной квартирки, нагреть титан горячей воды и улечься в ванну, блаженно вытянув ноги. А после ванны заварить настоящего «грузинского» чаю, маленькая довоенная пачка которого хранится на чёрный день, и почитать Клаузевица.