Лондонский матч - Лен Дейтон Страница 41

— А когда вы снова попытаетесь ее поднять?

— Примерно через час. А что ты узнал утром в больнице?

— Ничего особенно полезного. Люди, которые ее забирали, были одеты как врач и его персонал. А снаружи их ждал «ситроен». Люди из приемного покоя говорили, что «скорая помощь» должна была доставить ее в частную клинику в Дэлеме.

— Ну, а что с копом, который ее охранял?

— Для него они приготовили такую историю. Сказали ему, что они из штата клиники. И что женщине нужно сделать рентген, прежде чем они ее увезут. Рентгеновский кабинет находится внизу, и они обещали сделать это за тридцать минут. Она была очень слаба и горько жаловалась на то, что ее хотят куда-то поместить. Она скорее всего не представляла, что с ней должно произойти.

— Что она попадет в реку Хафель, ты это имеешь в виду?

— Нет. Что это – команда КГБ, которая вызволяет ее из лап полиции.

Я спросил:

— А почему из приемного покоя клиники, прежде чем ее выпустить, не позвонили в полицию?

— Я не знаю, Берни. Один из них сказал, что при ней находились бумаги, в которых было указано, что она должна быть перевезена в этот день. А другой заявил, что снаружи у машины «скорой помощи» стоял полицейский, поэтому казалось, что все в порядке. Мы скорее всего никогда не узнаем в точности, что там произошло. Это же больница, а не тюрьма, и персонал не очень-то беспокоится о том, кто входит и выходит.

— Что ты думаешь обо всем этом, Вернер?

— Очевидно, они узнали, что женщина заговорила. Каким-то образом это дошло до Москвы, и они посчитали, что это единственный способ исправить дело.

— А почему бы им не переправить ее прямо в Восточный Берлин?

— В машине «скорой помощи»? Очень уж заметно. Даже русским не нужна такая огласка. Вытащить арестованную из полиции и переправить через колючую проволоку – все это выглядит совсем нехорошо, и особенно сейчас, когда восточные немцы из кожи лезут, чтобы показать всему миру, какими добрыми соседями они могут быть.

Он взглянул на меня.

— Так гораздо проще, – продолжал Вернер. – Они просто освободились от нее. Застраховали себя от случайностей. Если она даже и заговорила у нас, то они сделают все, чтобы у нас не было никаких доказательств.

— Но это уж очень крутые меры, Вернер. Почему они так переполошились?

— Они знают, что эта женщина вела радиопередачи под руководством твоей жены.

— Ладно, – ответил я. – Но ведь Фиона уже там. Почему же они так беспокоятся, что именно эта женщина может нам сказать нечто важное?

— За всем этим стоит Фиона? Ты это имеешь в виду?

— Трудно было бы не заподозрить, что руку к этому приложила она.

— Но сама Фиона в безопасности и в полном порядке. О чем ей теперь беспокоиться?

— Не о чем, Вернер. Ей совсем не о чем теперь беспокоиться.

Он посмотрел на меня с озадаченным видом, а потом сказал:

— И еще этот радиообмен. Что там думает Дики об этих двойных кодах?

— Он не думает об этом. Он надеется, что эта женщина, Миллер, забудется, и запретил мне говорить со Штиннесом.

— Дики никогда не искал для себя дополнительной работы.

— Никто в ней не заинтересован, – ответил я. – Когда я ездил поговорить с Сайлесом Гонтом и фон Мунте, я убедился, что никто из них не проявляет интереса к этому делу. Сайлес погрозил мне пальчиком, когда я было занялся фон Мунте. И посоветовал не раскачивать лодку, не начинать раскапывать все это дело.