Пустота приходит не сразу - Евгения Горская Страница 41

— Пойдем ужинать, — наконец проворчал он. — Я есть хочу.

— Какое счастье, что я тебя встретила! — продолжала шептать Кира. — И как нелепо, что приходится тебя в этом убеждать!

Герман опять вздохнул и наконец поцеловал ее так, как ей этого хотелось.

Выключая вечером свет, он неожиданно спросил:

— Почему ты решила, что умершая баба может до сих пор числиться в Любовиных контактах, даже если она когда-то ее знала? Прямо спросила бы про бабу!

— Бабу зовут Вересаева Вероника Даниловна, — вздохнула Кира. — Любовь Ивановна переживает из-за Глеба, не хочется лишний раз к ней лезть с пустыми разговорами.

— Она только из-за себя переживает!

— Нет, ты не прав, Любовь сильно сдала после смерти Глеба, это бросается в глаза. — Кира опять вздохнула. — У Павла в фирме никто про эту женщину не слышал. Что кто-то из Глебовых однокурсников начнет пользоваться номером чужой тетки, тоже маловероятно. Остаются только Любовь да родственники.

— Им-то зачем чужой номер? — не понял Герман.

— Когда бабушка заболела, мама с ее телефона бабушкиным подругам звонила, платежки оплачивала. Здесь может быть что-то похожее.

— Чушь ты несешь!

Дальше спорить Кира не стала, обняла мужа. Сквозь щель в занавесках проступал тусклый свет ночного города. Бегущие по потолку световые пятна от проезжающих внизу машин мешали чувствовать себя изолированными от всего постороннего. Кира выбралась из-под одеяла, задернула занавески, снова уткнулась Герману в плечо и сразу заснула.

11 февраля, вторник

Женщину, заглянувшую в ординаторскую, Герман узнал, только когда она широко ему улыбнулась.

У женщины были очки в массивной оправе и короткая стрижка.

Раньше она так коротко не стриглась.

— Алина! — Герман тоже заставил себя улыбнуться и вышел к ней в коридор.

Она, смеясь, взяла его за плечи, чмокнула в щеку. Герман тоже ее чмокнул.

— Тебя как сюда занесло? — спросил он, отходя вместе с гостьей к окну за углом коридора. Мимо окна мало кто проходил, иногда он минут по пятнадцать стоял здесь в одиночестве, когда сильно уставал.

— Попросили в кардиологии проконсультировать.

Она рассматривала его с веселым любопытством.

— Не бесплатно, надеюсь? — улыбнулся Герман.

Когда-то Алина не оказывала бесплатных услуг и объясняла свою позицию принципами. Кажется, она формулировала это, как «труд надо уважать». Уважение к труду Алина всегда оценивала высоко. Вообще-то высоко оценивать свой труд она имела право, у нее имелась степень кандидата медицинских наук.

У Германа степень тоже имелась, но он, в отличие от давней подруги, большого значения этому не придавал.

— Представь себе, бесплатно! — засмеялась она. — Не смогла отказать в просьбе одному уважаемому человеку.

Уважаемым людям она и раньше не отказывала, она умела налаживать нужные связи.

— Ты женился? — Она подняла его руку с обручальным кольцом на пальце.

— Женился. — Герман осторожно высвободил руку и сунул ее в карман.

— И как? Доволен?

— Доволен. А ты? — спохватился он. — Как живешь?

— Нормально.

У нее зазвонил телефон, она полезла за ним в сумку, быстро сказала в трубку:

— Перезвоню!

За окном в больничном дворе ветер гнал по дорожке поземку.

— Надо бежать, Герочка. — Она опять чмокнула его в щеку. — Ужасно рада была тебя увидеть! Ты бы хоть позвонил когда-нибудь!