Тайна старого саквояжа - Евгений Сухов Страница 42

— А ты бывал в Германии? — удивленно спросил Ираклий Акакиевич.

— Бывал, — ответил Козицкий. — В Берлине. Славный городишко. Чистый и такой… опрятный, что ли.

— Городишко? — посмотрел на закадычного друга Винник.

— Ага, — усмехнулся Самсон Николаевич, — городишко. Что-то вроде нашей Твери.

Посмеялись. Поболтали о жизни, которая, зараза, не оправдывает ожиданий, а есть лишь одни упущенные возможности на лучшую долю. А потом становой пристав Винник решил рискнуть и задать Козицкому вопрос напрямую:

— А что ты думаешь, куда подевался ваш главноуправляющий господин Попов?

— Его убили, — посмотрел приставу прямо в глаза Самсон Николаевич.

— Убили? А не сбежал с деньгами? — переспросил Ираклий Акакиевич якобы без особого интересу, а так, из любопытства.

— Не сбежал, — твердо ответил Козицкий. — Попов был честный и благородный человек. И никогда бы не позволил присвоить себе чужое.

— Но его тогда, в мае, никто на станции и не видывал. Похоже, он и в поезд-то не садился, — продолжал прощупывать почву становой Винник.

— Это вполне возможно, — отозвался управляющий Козицкий.

— И что, его лодочник, что ли, убил? Яким этот? — высказал предположение Винник.

— Нет, не лодочник, — ответил Козицкий. — Кто-то его выследил, и когда он переправился на тот берег, там его и порешили, а тело где-нибудь закопали…

— Да мы обыскали всю дорогу от берега до станции, — сказал Ираклий Акакиевич. — Ни трупа, ни вырытой земли, вообще никаких даже намеков на следы исчезнувшего Попова.

— Значит, плохо искали, — заключил Козицкий, пожав плечами, и разлил вино. — Так не бывает, чтобы человек исчез совершенно бесследно. После человека всегда что-нибудь остается. Какие-нибудь следы. Комара когда какого прихлопнешь, — управляющий почти трезво посмотрел прямо в глаза станового пристава, — и то следы на ладони остаются…

— Это да-а, — вынужден был согласиться с собеседником-другом Ираклий Акакиевич. — Это ты правду говоришь…

Наутро об этом разговоре было доложено Уфимцеву. Павел Ильич почесал крутой затылок:

— Может, попросить сельского старосту, чтобы дал людей, и произвести розыски еще раз?

— Я тоже о том думаю, — согласился становой пристав. — Может статься, в прошлый раз мы и упустили чего…

На том и порешили: обыскать место за речкой Павловкой вплоть до железки еще раз. Досконально и наитщательнейшим образом.

Сельский староста дал двадцать мужиков. Прочесали всю местность от самого берега Павловки до железнодорожной станции, сажень за саженью, пядь за пядью. И в одном из овражков, в стороне от дорог и тропинок, нашли дорожный саквояж из свинячьей кожи. Он лежал на самом дне овражка в небольшой непросыхающей лужице, от которой тянулся в сторону маленький ручеек. Очевидно, в месте лужицы бил небольшой ключ.

— А не тот ли это саквояж Попова, в котором он вез деньги? — спросил самого себя Уфимцев. И сам же себе и ответил: — Наверняка тот самый…

Вернулись в село. Лодочник Яким, которому показали найденный саквояж, ответил так:

— Кажись, это тот самый саквояж господина главноуправляющего Попова.

Но «кажись» полициантов не устраивало. Пошли к управляющему Козицкому. И он ответил точно и определенно:

— Это саквояж господина Попова. Именно с ним Илья Яковлевич и приезжал в имение за деньгами.