Академия идеального преступления - Марина Серова Страница 42

— Электрокардиограмма – вещь, конечно, хорошая. Но на ней не обнаружишь аневризму. В данном случае информативны только компьютерная томография или магнитно-резонансная, – повторил Влас Иванович то, что ранее сказал мне. – Или же вскрытие, простите за цинизм, – добавил судмедэксперт.

— Влас Иванович, мы вам больше не нужны? – спросил Владимир.

— Нет, можете быть свободны, – сказал Терешков.

— Идемте, Генриетта Михайловна, спасибо, что согласились приехать, – сказал Кирьянов.

— Ну что вы? За что спасибо? Это мой долг, – сказала женщина.

Владимир проводил Вахромееву и вернулся к нам с Терешковым.

— Ну что, Тань? Дело о пропаже человека переквалифицируется в дело об убийстве, – сказал Кирьянов.

— Да, в связи с изменением обстоятельств, – кивнула я.

— И что ты думаешь делать дальше? – поинтересовался Владимир.

— Знаешь, Володь, что я подумала: прежде всего необходимо выяснить, куда именно поехал Чернохвостиков. Ведь на Кубе-то он так и не появился. Тогда зачем же он всем сказал, что летит именно туда?

— А может быть, он и с самого начала не собирался туда лететь? Или же собирался, но что-то или кто-то помешал ему? – спросил Влас Иванович и тут же добавил: – Нет, я, конечно, только скромный патологоанатом и ни в коей мере не собираюсь отбирать у вас сыщицкий хлеб. Так что великодушно прошу меня простить.

— Ну что вы, Влас Иванович! – почти в один голос воскликнули мы с Владимиром.

— Вы, наоборот, помогли нам: подали хорошую идею. Точнее, мысль. И вообще, спасибо вам за все. Если бы не вы, то как знать, сколько бы мы еще искали Чернохвостикова, – сказала я.

— В самом деле, Володь, ведь другой судмедэксперт мог бы и не обратить внимания на Чернохвостикова, тем более что его замаскировали под бомжа. Ну и что, что мужчина ухоженный, с загаром из солярия и зубы у него все имеются? А то, что смерть наступила от истощения, так для бомжа же это типично, – сказала я, когда мы с Кирьяновым распрощались с Власом Ивановичем и вышли на улицу.

— И все-таки: где находился Константин Чернохвостиков до того, как его отвезли на Кумысную поляну? Ведь где-то же его держали? Но зачем, с какой целью? Зачем морили голодом и замучили в конце концов, не давая ни капли воды? – спрашивала я Кирьянова и саму себя.

— Видимо, у него что-то хотели узнать, – высказал предположение Владимир.

— Ты имеешь в виду какие-то сведения? – уточнила я.

— Может быть, и сведения, а может быть, и… слушай, Тань, мне сейчас в голову пришла одна мысль. А что, если у Чернохвостикова хотели отжать имущество? – предположил Владимир.

— Какое имущество? Часть «Академии», что ли? – я удивленно посмотрела на Кирьянова.

— Возможно, что не только часть бизнеса, но и его личное имущество. Сама же говорила, что у него имеется хорошая недвижимость: квартира, коттедж, машина, счет в банке. Хотя… нет, мысль так себе.

Владимир покачал головой.

— Ну, не нужно сразу ее отбрасывать. Вообще я считаю, что мыслями и идеями разбрасываться не следует. Неизвестно, как дело обернется, – заметила я.

— Однако сейчас следует заняться неотложными делами. Во-первых, сообщить отцу Константина, – напомнил Владимир.

— Володь, сейчас уже поздно. Я не думаю, что такие вещи, как смерть сына, нужно сообщать перед сном, – сказала я.

— Ну, в общем-то я согласен с тобой, Тань, – кивнул Владимир.