Им придется умереть - Питер Джеймс Страница 42

Гриди пожал плечами. Он сидел сгорбившись на жестком стуле, но при этом держался непреклонно.

— Продолжай.

— Несмотря на то что все твои банковские счета заморозили, ты сумел перечислить мне аванс, и немаленький. Ты полностью оплатил мои услуги за последние месяцы и сейчас нашел средства на задаток в счет будущего гонорара за судебное разбирательство. Я должна знать, откуда эти деньги.

— Взял взаймы у приятеля, который верит, что я невиновен, – простодушно признался он.

— У мистера Джонатана Джонса, проживающего в Панаме? – Браун сверилась с записями.

— Да. Много лет назад я его выручил, когда у него были проблемы с финансами. С тех пор он сколотил там состояние, торгуя недвижимостью, и теперь платит старому знакомому за добро.

Она молча набросала что-то в блокноте и пододвинула к нему для подписи. Как только он расписался, она сказала:

— Хорошо, с этим покончено. Следующий вопрос: правильно ли я понимаю, исходя из твоих инструкций, что ты все еще хочешь приступить к судебному разбирательству, заявив о невиновности по всем пунктам?

— Как я всегда говорил, Примроуз, меня подставили. – Он невозмутимо уставился на нее. – Ты лучше других понимаешь, как сильно полиция ненавидит нас, адвокатов. Только дай им возможность нанести ответный удар и прикончить кого-нибудь из нас – и они с превеликим удовольствием ею воспользуются. Я потерпевший, невинная жертва. Какой позор.

Она опустила глаза и сделала еще одну пометку, затем снова посмотрела на Гриди, и их взгляды встретились.

Выражение ее лица было абсолютно непроницаемым, но по тени, мелькнувшей в ярко-голубых глазах, он понял, что Прим на его стороне.

Они оба знали, что к чему. Оба были профессионалами. Сражались вместе и никого не осуждали. Судебное разбирательство, которое начиналось в следующий вторник в зале № 3 Королевского суда Льюиса в Суссексе, как и все суды присяжных, проводилось не для того, чтобы вершить правосудие. Это игра, в которой личные качества подсудимого были важнее доказательств, которые порой ни в грош не ставились. Нужно лишь убедить двенадцать обыкновенных людей в том, что семьянин с приятной улыбкой, сидящий на скамье подсудимых в темно-синем костюме и симпатичном галстуке, никак не мог совершить преступления, в которых его обвиняют.

Дело заключалось только в том, какое слово – первое или второе – прочтет старшина присяжных заседателей, когда они вернутся после обсуждения вердикта. Варианта, в общем-то, только два.

«Виновен».

«Невиновен».

Или говоря языком адвокатов:

«Выиграл».

«Проиграл».

Браун с помощником покинули комнату, но Фокс задержался.

— Мы разберемся, Терри, – ободряюще улыбнулся он.

— Есть новости о Микки Старре?

— Пока ничего, многое зависит от исхода твоего судебного разбирательства. Если тебя признают виновным – не дай бог, – то и его приговорят.

— А он помалкивает?

— Похоже, да. Его имя не фигурирует ни в одном из судебных документов. Хочешь, привлечем его как свидетеля, чтобы дал тебе характеристику?

— Забавно, – горько произнес Гриди.

Фокс промолчал.

— Ты сказал когда-то, что ему светит не меньше пятнадцати лет? – спросил Гриди.

— За такое количество наркотиков – да, – кивнул Фокс, – плюс применение силы в Нью-Хейвене. Половину он, скорее всего, отсидит за решеткой, за вычетом того, что уже провел в камере предварительного заключения, потом – условно-досрочное с испытательным сроком.