Тетрадь князя Путятина - Елена Дорош Страница 42

Анна усмехнулась. Конечно, разглядела. Актрису пришлось вытаскивать из воды, куда ее столкнул бандит. Обе были мокрыми и сушились в каком-то сарае, раздевшись догола.

— Вы только не отказывайтесь, Анна! Я от чистого сердца!

— Спасибо, но мне совершенно некуда его надеть.

— Моя матушка говорила, что было бы платье, а повод найдется.

Вот повод и нашелся. Там, где не предполагалось.

Анна вспомнила, каким взглядом окинул ее Кама, когда она спустилась к нему, и покраснела.

Хорошо, что из освещения тут – только свечи.

А, впрочем, свечи – это самое опасное.

Официант принес меню. Анна выбрала простое – какой-то салат и легкое белое вино. Она старательно изображала ледяное спокойствие, но внутри все клокотало. То от счастья, то от гнева, то от безумного желания начать бить тарелки и кидаться устрицами, которые заказал для себя Егер.

Она ожидала, что в уединении кабинета наконец услышит какие-то объяснения или хотя бы несколько вдохновляющих фраз, но Кама сидел с самым что ни на есть бесстрастным лицом, лениво потягивал «Пулиньи-Монраше» и лишь изредка бросал пару слов.

«Ждешь, что я начну истерить и кидаться обвинениями? Или уверен, что немедленно отдамся тебе на этом прекрасном бархатном диванчике? И не надейся, мерзавец!»

Однако, похоже, ни на что такое Кама и не рассчитывал.

Когда подали кофе, он взглянул на часы и сказал, что пора уходить.

— А десерт? – возмутилась Анна.

— Десерт ждет тебя у меня. Яков обещал нечто легкое и расслабляющее.

— Неужели расслабляющее?

— Он так сказал, – пожал плечами Кама.

— Яков не стал бы использовать столь романтические термины.

— Убедишься сама.

Она холодно посмотрела, повернулась и пошла к выходу. Кама проводил ее долгим взглядом и, кивнув кому-то, скрытому в глубине темного коридора, двинулся следом.

Он привез ее в уже знакомый дом, где был накрыт стол.

Из вредности и потому, что раздражение все нарастало, она налила себе вина и села возле камина. Так, чтобы не было видно лица.

Кама как ни в чем не бывало устроился в соседнем кресле и закурил.

Она ждала начала разговора, и он в конце концов сдался.

— Тебе нужно знать кое-что о Путятине.

— Кое-что?

— Кое-что о его вероятных намерениях. Ясно, что Франция выбрана не случайно.

— Это понятно. Ты знаешь, к кому он направляется?

— Я же сказал: предполагаю.

— Слушаю.

— У Путятина два адресата. Оба неочевидные, но других нет. Ольга Александровна, младшая сестра последнего императора, и ее двоюродная сестра Мария Павловна, дочь младшего брата Александра Третьего.

— Великие княжны? Высоко метит наш пострел. Ты уверен, что ему по силам?

— Для того, чтобы понять, сможет ли Путятин рассчитывать на столь высокие связи, надо изучить характеры этих двух женщин. Без преувеличения скажу: замечательных женщин.

— Ты стал монархистом, раз восхищаешься царской династией?

— У тебя сформировалось пролетарское сознание?

— Возможно. Тебя это коробит?

Кама, не ответив, закурил и выпустил дым в сторону окна.

— Ольга была последним ребенком. Она родилась, когда Александр Третий был уже императором, поэтому называлась «порфирородной».

— Ого!

— Она была совершенно не похожа на «порфирородную». Не любила праздность и все время была чем-то занята: рисовала, играла на скрипке, освоила фотографию и весьма в этом преуспела.