Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа - Евгений Бочковский Страница 44

– Не просто газету, Ватсон. «Таймс»! Сон сморил ее за чтением самого солидного и уважаемого издания, и для нее это крайне болезненный факт. Получается, что ее можно заподозрить в легкомыслии.

– С нею и раньше это случалось, Холмс!

– Да, но она успешно поддерживала миф о том, что просто прикрывает глаза для того, чтобы лучше осмыслить прочитанное. Вам следовало проявить такт и сообразительность, чтобы не разрушать этого мифа. Ведь на нем держится атмосфера этого дома. Что вам стоило бы промолчать и не рассказывать ей, что навело вас на мысль о ее пребывании в царстве Морфея?

– Но она и вправду храпела! – воскликнул я с горячностью.

– Да разве это главное?! Зачем было ей об этом говорить, да еще и прямым текстом?! Учтите, миссис Хадсон имеет несколько идеализированное представление на свой счет. И хоть собственный образ с годами видится ей, может, уже без блеска и волнения, но места храпу там точно нет. Это категорически неприемлемо, как если бы у нее выросли бакенбарды, или же ей вздумалось бы носить брюки и упражняться в тире по уикендам.

– Последние два примера некорректны, – возразил я. – Как же можно сравнивать свойство здоровья, досадное, но независящее от нас, с занятиями и манерой одеваться?

– А это и есть одно и то же! – рассмеялся Холмс. – Разве вы не замечали, что свойства здоровья, как вы выразились, такие неприятные, как тот же храп, воспринимаются нами без терпимости, и тот, кто ими наделен, вызывает неприязнь и осуждение, словно вредничает назло нам? Так что это больше черта характера. Тихое похрапывание сродни приглушенному, но язвительному ворчанию, тогда как громкий храп – наглым оскорблениям, выкрикиваемым ругательствам.

– В таком случае согласно вашей же классификации мои уши подверглись самой что ни на есть ругани сапожника.

– И тем не менее, вам следовало найти какой-нибудь способ смягчить определение того, чему вы явились свидетелем.

– Как же такое можно смягчить? Только если подушку сверху набросить.

– Не сам храп, а слово «храп». Подыскать мягкий и вежливый синоним, такой, который не обидел бы нашу хозяйку. Такой, что услышав его, она бы лишь игриво пожурила вас, а то и просто бы подмигнула вам. Подумайте.

– Это непросто, – ответил я, подумав минуты три.

– Да, непросто, но вы попытайтесь.

– Один мой приятель из военных говаривал «задавать храпака». Это подошло бы?

– Нет, определенно, – категорично замотал головой Холмс. – Все еще грубо.

– Распеваться во все носовые завертки?

– Немного лучше, хотя все еще…

– Ну, а вы бы что предпочли?

– Я бы уже предпочел быть в кэбе, Ватсон…

– Холмс! Это действительно важно!

– Коль вы настаиваете… в целом, идея насчет рулад недурна, но только обязательно без акцента на инструмент. Или что-нибудь про трели, но не соловьиные, хотя я не уверен… или, …м-да, действительно, сложно. Правильнее всего вам было бы уклониться от ответа.

– Хорошо, Холмс, – сдался я, – я принимаю вашу критику и обещаю сделать выводы. В Олд-Бэйли, кажется…

– Ни разу в жизни не бывала, если вы о миссис Хадсон, – быстро угадал мои мысли Холмс, так же быстро поглядывая на часы и входную дверь.

– Значит, мне потребуется другой образ, – приободрился я оттого, что чепец и чулки сегодня не понадобятся. Но Холмс был неумолим.

– Дружище, не обижайтесь, пожалуйста, но боюсь, все мои уроки в этой области бесполезны. И дело даже не в сложности искусства подражания. Вы, Ватсон, заложник своей внешности. У вас нет шансов скрыться от глаз. Ваша внешность настолько прозаична, что это делает вас совершенно отличимым от всех. Вы настолько не выделяетесь, что это бросается в глаза, так что вас всегда, везде и при любых обстоятельствах узнают. Поэтому вам придется дожидаться меня здесь. Ну, что вы так приуныли? – Уже на пороге он сделал слабую попытку спасти для меня остаток дня. – Да я, если хотите знать, завидую вам, ведь вы предоставлены сами себе и можете распоряжаться собою полностью.