Рапсодия Богемской - Елена Дорош Страница 44

— Хватить думать об этом ренегате! — разозлилась на себя Нонна. — Думай о деле!

Но сколько она ни думала, как ни пыталась выстроить мало-мальски пригодную схему действий, ничего не получалось.

Очевидным было лишь одно: надо как можно скорее убираться из этой квартиры.

По ее заваленной книгами комнате передвигаться, сидя в кресле, было невозможно, на костылях — затруднительно, а влезать в протезы не хотелось. В привычной позе — на четвереньках — Нонна быстренько покидала в рюкзачок все необходимое и уже собралась выдвигаться, как вдруг послышался скрежет вставляемого в замок ключа.

«Опоздала», — мелькнуло в голове.

Прижав рюкзак, он отползла за угол. Пульт, выключавший свет, остался на кровати. Встав на колени, Нонна с трудом дотянулась до выключателя.

Стало темно.

Дверь бесшумно отворилась, послышались шаги, и когда кто-то черный показался в зоне видимости, Нонна, оттолкнувшись от стены культей, кинулась на него, в прыжке перекинув через его голову ремень рюкзака.

Черный человек упал, она навалилась, натягивая ремень, и…

— Нонна Викентьевна, — захрипел подонок голосом Вики.

Выругавшись, Нонна отпустила ремень.

— Я ж тебя собственноручно в поезд посадила! Какого черта ты здесь делаешь?

— Нонна Викентьевна, слезьте с меня, пожалуйста.

— Не слезу, пока не скажешь, зачем ты приперлась.

— Да тяжело же…

— Ах ты, мерзавка, я сорок восемь всего вешу!

— На мои пятьдесят три все равно тяжеловато…

— Потерпишь. Итак?

— Я не могу. Не могу, как крыса.

— Крысы бегут с тонущего корабля. Наш пока на плаву.

— Без меня он утонет.

— Его потопят как раз твои пятьдесят три, — буркнула Богемская, устраиваясь на Викиной спине поудобнее.

— Так и будем лежать бутербродом?

— Пока не придумаю, как от тебя избавиться.

Вика поерзала и вдруг, дернувшись изо всех сил, скинула Богемскую со спины. Та мгновенно отползла и встала на колени.

— Простите, Нонна Викентьевна, но я вам не тахта!

— Мозгов у вас с тахтой поровну.

— Можете хамить сколько угодно, я вас не брошу. В конце концов, это мои алмазы, мне за них и страдать.

— Лозунг дня! Да пойми же ты, дура набитая, ты мне не нужна.

— Я помогу.

— Да в чем? В чем?

— Я выведу убийц моих родителей на чистую воду.

Богемская закрыла глаза рукой. Не хватало ей только доморощенных мстителей!

— И как ты собираешься это сделать?

— Придумаю.

Нонна посмотрела на пышущие вдохновением круглые Викины щеки и вдруг поняла, что та настроена серьезно. Выгнать не получится. Ее — в дверь, она — в окно.

— Давай говорить серьезно, девочка, — сменила подход Нонна. — У Генри Форда было золотое правило: если в деле царит бардак, то вложение миллиона долларов лишь увеличит бардак на миллион долларов. Понимаешь? Твое участие вдвое увеличит бардак, но ничего не даст в плане… Ни в каком плане.

— А что вы вообще собирались делать?

— Убраться отсюда подальше.

— И что? Забиться в щель и сидеть там?

— Твое какое дело?

— Я вас неплохо изучила, Нонна Викентьевна.

— Да неужели?

— Ужели! Вы не будете ждать, когда вас найдут и убьют. Будете действовать на опережение!

— Отличный план! И без тебя он станет еще отличнее!

— Все наоборот, Нонна Викентьевна! Что бы вы ни сделали, куда бы ни пошли, вас вычислят в два счета! Человек на коляске выделяется в толпе.

— Отнюдь, деточка. Люди видят коляску, а не тебя. Коляска — значит, инвалид, а инвалид не может быть опасен. И вообще, хватит изображать из себя крутую. Нос не дорос.