Дом с леденящей тишиной - Дарья Литвинова Страница 44

— Ну… паниковал человек. Не каждый день жену убиваешь. Испугался, заметался, на мелочи перестал обращать внимание.

— У меня так было, кстати, – внес свою лепту в размышление коллег Эллинов. – Дочка заболела, жена звонит – подозрение на менингит, а класть отказываются, то ли мест нет, то ли что… Так я не помнил, как до больницы домчал, какой дорогой ехал. А тут убийство, стресс!

— Ой, бедненький, – пробурчал себе под нос Муфаев.

— У него срок административки истекает послезавтра. Если к этому времени ничего не предъявим, придется отпускать. И так семь суток бобра за одно место тянем.

Согласно Уголовно-процессуальному кодексу РФ, подозреваемый подлежит освобождению из ИВС по истечении сорока восьми часов с момента его задержания, если в отношении него не будет вынесено судебного решения о заключении под стражу. Правоохранителям повезло, что Воронин был пьян и полез драться: иначе его пришлось бы отпустить еще пять дней назад; с такой доказательственной базой в суд нечего было и соваться. Но за три грядущих дня им предстояло собрать неопровержимые улики против него, иначе…

— …убежит, – уныло констатировал Муфаев. – Деньги есть, тетка в Светлогорске – сел да уехал. А мы потом ищи его… по балтийскому побережью.

— Обязательство о явке отберем и запугаем, мол, нельзя нарушить.

— А он прямо испугается. Читать не умеет, не узнает, что это такое.

— Давайте не нагнетать, – попросил Нехалин. – У нас еще не вся свалка перерыта, так что шансы что-то обнаружить есть. На завтра вызывай его дочек и поторопи Росреестр с запросами на недвижку.

— Есть хорошие новости, – сообщил Эллинов, до того копавшийся в телефоне. – Шитиков, прокурор-криминалист, к нам едет. Завтра дадите кого ему в помощь? – обратился он к Муфаеву. – Надо будет съездить еще раз на хату к Воронину, свежим взглядом посмотреть.

— Сам и съезжу…

У Муфаева «зависали» неотложные дела, о которых он старательно не думал; но отправить с прокурором-криминалистом неопытного сотрудника было невозможно даже из этических соображений, а опытных в отделе было раз-два и обчелся; была мысль послать Юкова, но тот и так совмещал свои дежурства со свалкой и назавтра первый раз собирался на законный выходной. Вспомнив о кипе РД[10] и запросов в сейфе, Муфаев тяжело и с подвыванием вздохнул.

— Ты чего? – удивился Нехалин. – Так не хочешь с прокурорским ехать?

— Да своих дел невпроворот…

— А это как будто не твое! Давай, не кисни, Шитиков – классный мужик. У него опыта – как у нас всех, вместе взятых. Не удивлюсь, если завтра он доказательства нароет.

Пока же доказательства в буквальном смысле слова нарывали Кимиров и уже ставшие его хорошими знакомыми бомжи. Третий пакет схожего с описанием цвета был найден вечером совершенно случайно: копатель даже немного повредил его, всадив лопату чуть глубже, чем надо, и теперь растерянно матерился, приговаривая:

— Это что ж я, труп дополнительно пырнул?!

Не слишком верящий в удачу Киндер подошел ближе и скривился от запаха, который выделялся даже на фоне стройки; это определенно был специфический аромат гниения. Стараясь меньше дышать, оперативник наклонился к пакету. Стоял тот июльский полумрак, когда еще не стемнело, но привычные предметы уже теряли свою четкость и приобретали загадочные очертания; Кимиров достал телефон, посветил фонариком и увидел в разрезе пакета, испачканного чем-то вроде сукровицы, влажные свалявшиеся черные волосы.