Адский прииск - Николай Свечин Страница 44

— Только там воры прячутся? А в городе?

Подъесаул радостно хлопнул ладонью по столу:

— А как же! И здесь в наличии! Так, славится этим Залог – местность за логом, к югу, между реальным училищем и Богородицкой церковью. Но в Залоге еще куда ни шло: его населяют татары-извозчики, и жуликам не очень рады. А вот что творится вокруг базаров! Пивные-притоны, барыги и беспатентная торговля вином. Угол Малобазарной и Приютской – одна большая клоака. Кружало так просто кишит поддельными калеками, бродягами и пьяницами. Очень любят обыгрывать в карты якутов. Те народ увлекающийся, готовы спустить все до нитки. Проигравшийся в пух инородец обычно остается в ночлежке, тихо спивается и ждет, когда за ним приедет из наслега спасательная команда и отвезет домой. И в Заталоозерной части города ведутся темные дела, преимущественно спирто-водочные. По окраинам прячутся, если лето теплое. Вокруг кладбища Мучин-Крест, где хоронят арестантов, самоубийц и бездомных, подобранных мертвыми на улицах, – землянки накопаны. И в зимовьях вокруг брошенных кирпичных заводов нет паспортного режима никакого, селится всякая дрянь.

— Все же расскажите о криминальной обстановке подробнее. Громкие дела были?

— Насколько громкие? – Подъесаул взлохматил свою шевелюру. – Я, когда попал на эту должность, сразу влип. У епископа Якутского и Вилюйского Мелентия украли несгораемый шкап. Из дому вынесли, представляете? А там одних денег четыреста пятьдесят рублей. Еще акции на предъявителя… И почти одновременно подломили магазин Силина, через подкоп. Умыкнули золотых и серебряных вещей на шесть тысяч. Вот я покрутился… Но воров поймал, и тех и этих.

— Давно было?

— Уж два года прошло. Убийство ссыльнопоселенца Зубарева еще раскрыл, получил благодарность тогдашнего губернатора Ивана Иваныча Крафта.

— А что-нибудь посвежее? – потребовал статский советник. – Вот за последние три дня, к примеру, какие в городе случились преступления?

Полицмейстер раскрыл папку со сводками, зашелестел бумагой:

— Три дня? Сейчас, сейчас… Нынче у нас двадцать девятое июня. Позавчера было чрезвычайное по нашим меркам происшествие: из мелочной лавки Мутерперла за Талым озером утащили чугунную кассу вместе с выручкой. Денег похитили двенадцать рублей. Вчера у здешнего муллы Янгуразова угнали лошадь с тележкой средь бела дня, от магазина Никифорова. Что еще? У Хаима Шишленникова арестовали недоброкачественный квас, а у колбасника Будкевича – тухлую рыбу. Та-ак… Вот новость! За рекой появились в больших количествах фальшивые серебряные рубли, отличаются от настоящих синеватым блеском… Мало? Сегодня утром был случай: якуты избили на городском лугу сторожа. За что, спросите? За то, что арестовал их скот, зашедший без спросу на городской луг. Составлен протокол. Еще? С пивного заведения Жиркова на Никольской улице сняли цинковые водосточные трубы длиной две с половиной сажени, ценою в семь рублей пятьдесят копеек. Ну и дальше все в том же духе.

— А убийства? – настаивал грек.

— Про Зубарева я вам рассказывал, а новых давно не было, – обрадовал питерцев Илья Александрович. – Последний раз произошло весной. Ссыльнопоселенец Морозов зарезал двух якутов, которые мирно пили чай у дороги. И дочь одного из них, четырнадцатилетнюю девочку-подростка, изнасиловал. Она же его потом и опознала. Приезжал из Иркутска суд, дали двадцать лет каторги, так Морозов попытался сбежать на выходе из здания суда. Прыгнул с крыльца и деру…