Скверное место. Время московское - Вадим Тихомиров Страница 45

Голова послушно кивнула, и дверь беззвучно закрылась.

Рябушкин что-то почувствовал и настороженно спросил:

— Это кто? Вы чего хотите?

Настал черед Большакова держать речь. И он ее начал:

— Слышь, уважаемый! Давай я тебе все популярно объясню.

— Ну валяй!

— В чем у тебя проблема? Хочешь знать? Так вот, у нас к тебе вопросов нет. И претензий тоже. Нас попросили, а мы просто сыщики, и мы сделали свое дело. Мы ребятам из Воронежа помогали. Тебя ведь хрен поймаешь. На звонки ты не отвечаешь, живешь непонятно где… У тебя не московские проблемы, у тебя воронежские заморочки, ты с ними в Воронеже и разбирайся. А нам надо рабочую неделю заканчивать, кабинеты закрывать, а проблема в подписи. У тебя два варианта. Подписать бумагу и, с учетом твоего авторитета, спокойно ехать в Воронеж и разбираться там. Судя по этим документам, которые у нас есть, ты найдешь себе нормального адвоката, какую-нибудь падлу, ну, отсидишь трое суток, и тебя отпустят, а мы из-за тебя на электричку опаздываем, там жены, дети – это будет очень неприятно.

— Как же, поверил я вам, – презрительно отозвался Рябушкин. – Вы же менты, вы такие. А что со вторым вариантом?

— Имеется и второй вариант. У меня стоит здесь большая видеокамера, я ее беру и ставлю на сейф. Видел мужика? Это Саша Зверь. Сейчас мы его вызываем.

— И че?

— Да ниче! Заколебал чекать! Короче, он у нас нетрадиционной ориентации. Мужиков, особенно зэков, очень любит. А потом мы эту кассету раскидаем по всем видеосалонам. Его лицо замажем, а твое оставим. И все, твоему авторитету будет крышка.

— Вы что, менты? Это западло!

— А не западло нормальных людей задерживать? Мы здесь столько времени потратили! Столько народу гонялось за тобой! Мы же с тобой нормально говорим. Подпишешь бумагу?

Рябушкин напряженно молчал. А театральное действо уже заработало. Сначала в кабинет зашел Рязанский и начал усиленно разминать кулаки. Потом дверь вновь приоткрылась, и в нее показалось улыбающееся лицо Саши Зверя. После этого следовал антракт. Рязанский уходил, дверь закрывалась.

— Ну что? Три минуты – и вызываем Зверя! – подвел итог всем этим хождениям-появлениям Большаков.

Рябушкин снова закурил, подумал, потом закурил еще.

— Нет, начальник, не надо беспредела, я все подпишу и поеду в Воронеж.

* * *

В субботу он нагрянул в родные пенаты, в УБОП своего родного областного центра. Встречали его Стас и Лева по-царски. В отдельном кабинетике, втихаря от начальства, они накрыли такой стол, что любой ресторан позавидовал бы. Три тарелки бутеров, и все с баклажанной икрой. Водка, ну что водка, она тоже была, но какая-то уж больно импортная, ее что пьешь, что не пьешь, все равно не шибко голову туманит, со здравого смысла не сбивает, а после пол-литра на брата и вовсе на философский лад настраивает. Тем более и повод был немалый: пару месяцев назад Большакову грохнуло тридцать лет, но из-за всеобщей занятости собраться за одним столом они так и не смогли.

Говорил Стас. Он явно соскучился по Андрею и старался вложить в свои слова все свое уважение к своему другу:

— Ну что, братцы, давайте выпьем за нашего боевого товарища Андрея Казимировича. Что тут скажешь? Тридцать лет – это не тот возраст, чтобы печалиться. Почки еще не шалят, печень нормального цвета, мотору до капитального ремонта еще как минимум пару десятков лет. Желаем тебе, Андрюха, очередного звания и чтобы эта вся маета с квартирой в Москве поскорее закончилась и ты вместе с семьей стал полноценным москвичом. За тебя и до дна!