Пионерский выстрел - Игорь Томин Страница 45

— Это бандеровские, что ли?

— Ну, можно сказать, что так, – как-то отстраненно пояснил Косуло и добавил: – Пойду к себе. Надо стираться. Праздник испорчен…

Уже в дверях он остановился, обернулся и с прищуром посмотрел на бармена:

— Молодой человек, а откуда у вас эта информация?

Бармен сделал вид, что не услышал вопроса.

— Откуда, откуда, – проворчал тот самый ветеран, который первый поднял тему про бандеровцев. – Из «Голоса Америки», естественно.

В это время в бар заглянула администратор.

— Товарищи, а кто из вас Максим Николаевич? – спросила она. – Там к телефону просят. Из милиции.

Туманский кивнул и направился к выходу. Подойдя к стойке администратора, он взял трубку:

— Слушаю!

— Максим Николаевич, – услышал он голос Микитовича. – С праздником!.. Спасибо… Давайте без всяких обид, я в чем-то был неправ, вы тоже погорячились. В общем, забудем. Тут вот какое дело. Не знаю, слышали вы или нет про аварию… А-а-а-а, слышали, значит… Так вот, в ближайшие дни я не смогу вам помочь с допросом детей… – Голос подполковника стал заметно тише, Никифор почти перешел на шепот. – Нас всех переводят в распоряжение КГБ. Всех до единого. Будем разбираться с этим чепэ. Прямое распоряжение из Киева, дело под контролем ЦК Компартии Украины… Такие дела… Ну, удачи вам!

«Дерьмо оказалось важнее, чем судьбы и жизни ветеранов», – подумал Максим, закуривая в задумчивости.

Глава 34. Столик у окна

В буфете «Буковины» было непривычно тихо. Лишь ложки звенели о тонкий фарфор да стеклянные стаканы позванивали в никелированных подстаканниках. Из кухни выходили девушки в белых колпачках с подносами яичницы и рисовой каши. Осенний свет через большие окна был водянистым и рассеянным, отражался в полированных столешницах, превращая зал в один большой аквариум.

Максим Туманский с аппетитом откусил от толстого бутерброда с ветчиной и горчицей, запивая крепким чаем. Столик он выбрал у окна, спиной к свету. Так весь зал как на ладони – и в стекле панорама, и по отражениям видно, кто кого глазами ищет. А его лицо – темный силуэт, угадай тут, на кого смотрит «товарищ из Москвы».

Илья появился первым. Он пронес через зал пластиковый поднос – два яйца, хлеб, черный кофе – и, не спрашивая, сел напротив так, чтобы не заслонять Максиму обзор. Следом за ним подошла Валентина: аккуратно, как на лабораторном столе, расставила чай, творожную запеканку, маленькую мисочку с малиновым вареньем.

— Аппетит – лучший друг следствия, – заметил Максим, не поднимая глаз. – Приятного аппетита.

— Слышали? – Илья наклонился вперед, но Максим остановил его взглядом.

— Сначала – глаза, потом – уши, – сказал он. – Слева, у колонны. Дай насладиться идиллией.

Илья глянул косо, не поворачивая головы. У углового столика вполголоса разговаривали Сергей Скворцов и Оксана Мельник. Он подался чуть вперед, оперевшись на локти, будто просил прощения и у нее, и у всего мира сразу. Она – прямая спина, ладонь на пустой чашке, в уголке губ усталое упрямство. Оба выглядели невыспавшимися, но как-то одинаково – как люди, у которых была одна ночь на двоих.

— Нравится мне она, – признался Максим, выдувая дым от «Орбиты» в сторону. – Хорошо знает, чего хочет. И кого. И идет к цели, не прячась за приличиями и чужими запретами. Женщина, которая не просит – берет. И борется за свое счастье открыто, без дурных комплексов.