Лондонский матч - Лен Дейтон Страница 45

Я заглянул в комнату для завтраков. Она была пуста. Деревянные стулья были поставлены на столы, чтобы освободить пол для уборки. Графинчики, столовые приборы и высокая стопка белых тарелок были подготовлены на сервировочном столе. Вокруг не было никаких признаков жизни. Не было даже запахов готовящейся пищи, который по ночам всегда заполнял дом.

Я тихонько прошел через салон к лестнице черного хода. Моя комната была наверху, я любил останавливаться в маленькой мансардной комнате, где жил ребенком. Но прежде чем выйти на лестницу, я должен был прошествовать мимо двери комнаты Лизл. Полоска света под дверью свидетельствовала, что она не спит.

— Кто там? – спросила она тревожно. – Кто это?

— Это Бернд, – ответил я.

— Входи, негодный мальчишка. – Ее голос достаточно громок, чтобы разбудить всех в доме.

Она сидела на кровати, и за ее спиной было не менее дюжины подушек. Голова была обернута шарфом, а на столике у кровати стояла бутылка шерри и стакан. Всюду по кровати были разложены газеты, некоторые из них порваны в клочья, другие валялись на полу, разбросанные до самого камина.

Она сняла очки с такой быстротой, что ее сухие темные волосы растрепались.

— Поцелуй-ка меня! – потребовала она.

Я так и сделал, ощутив сильный запах духов и заметив косметику с накладными ресницами. Все это она применяла в исключительных случаях. Канун Рождества – Heilige Abend – с друзьями много для нее значил. Я догадывался, что она не сняла косметику, дожидаясь моего прихода.

— Ну, хорошо провел время? – спросила она со сдержанным гневом.

— Я работал, – ответил я. Мне не хотелось пускаться в разговоры, хотелось завалиться в постель и спать очень долго.

— С кем ты был?

— Я же говорю тебе, я работал. – Мне хотелось смягчить ее гнев. – У тебя был обед с господином Кохом и твоими друзьями? Что ты им приготовила, карпа? Они любят карпа на Рождество. Они часто говорили мне, что это самое вкусное блюдо. Даже во время войны они каким-то образом ухитрялись достать карпа.

— Лотар Кох не смог прийти. У него грипп, а виноторговцы должны были отправиться в свою компанию.

— И ты была совсем одна, – сказал я. Наклонившись, я еще раз ее поцеловал. – Мне так жаль, Лизл.

Она была в свое время очень хорошенькой. Помню, как я еще ребенком чувствовал себя виноватым, потому что думал, что она красивее моей матери.

— Я действительно очень сожалею.

— Но ты должен был прийти.

— Никак нельзя было этого избежать. Я должен был торчать там.

— Где торчать – у Кемпинских или у Штайгенбергеров? Не ври мне, дорогой. Когда Вернер мне звонил, я слышала в трубке музыку и голоса. Поэтому можешь не стараться меня убедить, что ты работал.

Она коротко засмеялась, но в этом смехе не было радости.

Она так и просидела полночи на кровати, разжигая свою злобу.

— Я работал, – повторил я. – Объясню все завтра.

— Здесь нечего объяснять, дорогой. Ты свободный мужчина. Ты не должен проводить канун Рождества со старой уродливой женщиной. Иди и резвись, пока ты молодой. Я не возражаю.

— Не расстраивайся так, Лизл. Вернер звонил из своего дома, а я был на работе.

К этому времени она почувствовала запах ила от моей одежды и надела очки, чтобы получше меня рассмотреть.

— Ты весь в грязи, Бернд. Что ты там делал? Где ты был?