Дело о золотой мушке - Эдмунд Криспин Страница 45

— Без двадцати два ночи. Приблизительно, – повторил инспектор, делая еще одну пометку. – А как зовут владельца револьвера – джентльмена, устраивавшего вечеринку?

— Капитан Питер Грэм.

— Ах да. Элбоу! – позвал инспектор констебля, стоявшего у двери на посту. – Вы бы не могли позвонить в «Булаву и Скипетр» и спросить у капитана Грэма, не будет ли он так любезен зайти сюда сегодня вечером в ближайшее удобное для него время. – Элбоу, отправившегося исполнять приказ, как ветром сдуло. – Ну-с, Спенсер, – сказал инспектор, вновь откидываясь в кресле. – Отпечатки пальцев.

— Так точно, сэр. Некоторое количество старых отпечатков на стволе и барабане оружия, которые я, разумеется, идентифицировать не имел возможности. На патронах – ничего. И на рукоятке и спусковом крючке ничего, кроме отпечатков правой руки девушки: большой палец на крючке, остальные обхватывали рукоятку сзади и справа.

— Ведь это нехарактерное положение, да? – спросил сэр Ричард.

— Нет, сэр, если подумать, не такое уж необычное, – ответил инспектор Кордери. Он взял револьвер и приставил его к своему лбу, держась за рукоятку сзади, так что большой палец оказался на спусковом крючке. – Всего лишь удобный способ держать револьвер, если собираешься застрелиться, что она, по всей видимости, и сделала.

— А на курке были отпечатки? – поинтересовался Фен. – Иными словами, есть ли какие-то свидетельства, что курок был взведен?

— Боюсь, сэр, это не такой уж простой вопрос. На курке своеобразная сетчатая поверхность, на которой следов не остается. Но думаю, можно достаточно уверенно сказать, что курок не трогали. – Фен кивнул и помрачнел.

— А на остальных предметах в комнате? – спросил инспектор.

— Множество одинаковых отпечатков, которые, я полагаю, принадлежат тому, кто здесь живет. – Сержант с отвращением окинул комнату взглядом, как будто ожидал, что где-то в углу копошится некий неописуемо грязный, заросший бородой затворник. – Отпечатки пальцев девушки на ручках обеих дверей, на ручках письменного стола в этой комнате и ящиков комода у окна в спальне.

— Хм, похоже, она что-то искала. Конечно, мог быть кто-то в перчатках… – добавил инспектор, проговаривая вслух и без того очевидную мысль. – Не считая истории с кольцом, соглашусь, крайне странной, дело на данный момент представляется довольно очевидным случаем самоубийства.

— Нет-нет, инспектор, – сказал Фен, задумчиво уставившись на безобразную репродукцию Модильяни, висевшую на стене рядом с ним. – Боюсь, я не могу согласиться.

Инспектор Кордери несколько секунд угрюмо на него смотрел. Потом устало и терпеливо произнес:

— Мы вас слушаем, сэр.

— Все свидетельствует против такого вывода. Если на время оставить в стороне вопрос, почему девушка вообще захотела совершить самоубийство, то почему же она не оставила предсмертной записки, почему выбрала для этого такую на редкость неказистую чужую спальню и почему, наконец, прервалась на середине (не в конце, заметьте) своих чрезвычайно интенсивных поисков, чтобы совершить это – как вы помните, один из ящиков был все еще выдвинут…

— Но, сэр, – перебил его инспектор, – разве нельзя предположить, что она наткнулась на револьвер как раз в этом ящике и, таким образом, застрелилась, поддавшись внезапному импульсу?