Цветет черемуха к разлуке - Наталья Андреева Страница 45

Алексей хотел поехать в Листвянку налегке, в одной футболке, но потом подумал и захватил куртку. И правильно сделал!

Солнце было ярким, но ветер холодным. Обещали, что в Листвянке теплее, чем в городе, а ни фига! Здесь, в торговых рядах, лежала глубокая тень, и продавцы были одеты не по-летнему, да и Леонидов невольно застегнул куртку.

— И почем рыбка?

— Тебе какую? Соленую, копченую? Тут покушать или с собой, в Москву?

— Так ведь чемодан пропахнет! У меня только ручная кладь. В самолете будет рыбой вонять.

— А вакуумная упаковка на что? Я тебе так все заверну, что никакого запаха не почувствуешь.

— Так ее же везти неудобно. Она вон на палочках.

— Возьми прессованную.

— А это что? – кивнул Алексей на снизку каких-то полупрозрачных шпротин.

— О! Это наша знаменитая голомянка! Возьми, москвич, не пожалеешь!

— И почем?

— Сто рублей.

— Давайте, – кивнул он.

— Сколько?

— Ну, всю, конечно.

— Тысяча с тебя.

— Вы же сказали сто!

— Так это за одну рыбку.

— Она же крохотная!

— Чистый рыбий жир, – даже обиделась продавщица. – Для здоровья полезно. И такую ты больше нигде не найдешь.

— Я не хочу с вами спорить, но для меня это дорого.

— А еще москвич!

— Я бедный москвич.

— Бедных москвичей на Байкале нет.

— А это что? – кивнул Алексей на пластиковый контейнер, под завязку набитый нарезанной рыбой. Похоже, именно такой и нашла Скворцова в номере мужа!

— Так омуль. С перцем и луком. Триста рублей.

— Ну, давайте.

— Возьми и голомянку, не пожалеешь.

— Я рыбий жир ненавижу с детства.

— Ну, с собой возьми. Жене и детям, в Москву.

— Хорошо. Упакуйте парочку. Только омуля!

— А кого ж еще? Тыща триста с тебя.

— Это приемлемо.

— Теперь вижу: москвич, – довольно ехидно сказала женщина, запуская вакууматор. – А горячего копчения не желаешь? Только принесли.

— Мне сказали, что лучше к частникам пойти.

— А у нас откуда рыба? Мы ее что, тут, на рынке, коптим? Частники приносят. Там у них еще и дороже выйдет.

Кто что говорит. Путают клиента.

Алексей заплатил, сунул покупки в рюкзак и пошел дальше. Он так и не понял, зачем все это купил. Холодильника в номере не было. Придется Алине на сохранение отдать. Не зря же в ресторан девушку водил.

Рыбу продавали в каждом доме, ее солили, вялили, жарили-парили, коптили. Леонидов не поленился пройти подальше. Он уже настроился на долгую пешую прогулку. И хотя позавтракал плотно, пахло так, что живот подвело.

Это же настоящий байкальский омуль! Свежайший! Где еще такого попробуешь? И Алексей не удержался:

— Почем?

— По деньгам. Заходи, москвич.

— Да откуда вы узнали?!

— Одежда, речь, повадки. Везде как у себя дома.

— Я просто шел. Вот кушать захотелось.

— Тебе сколько?

— Одну, конечно. Попробовать.

Попробовал. Чуть язык не проглотил. Это было нечто! Соль совсем не чувствовалась, только рыба. Она была не то что теплая, еще горячая! Хозяин снял ее прямо с коптильни.

— Народу сегодня много, – пожаловался он. – Готовить не успеваем. Вот что значит погода хорошая.

— Где бы мне присесть? – Алексей огляделся.

— Да вон, на лавочке. – Хозяин кивнул под навес и загрузил в коптильню новую порцию рыбы, но любопытство пересилило.

Одним глазом присматривая за коптящейся рыбой, житель Листвянки шагнул под навес, где Леонидов с отменным аппетитом уплетал байкальского омуля, и спросил: