Крик ночной птицы - Дарья Литвинова Страница 46

— Мохова из ПДН звонила, сказала, выехала на убийство, – удивленно протянул Миронько. – Беременная малолетка кого-то завалила. Сериал какой-то.

— Твою мать! – вытаращил глаза второй дежурный. – Каждый день херня!

— Звони в комитет, – распорядился Кожин. – Адрес давай, я с Краевым на своей поеду. Группу сразу вышли, когда соберется. А какого хера Мохова там делает?!

— Вроде как малолетка ей первой позвонила.

— Ну добро. Обзванивай всех.

Краев довольно быстро сопоставил информацию с недавней работой по гражданину Пулину. Значит, падчерица убила-таки своего насильника. Или не насильника, теперь уж точно не скажешь. Хреново, что они его не дожали. Размышляя об этом вслух в машине начальника, они доехали до нужного адреса, поднялись в квартиру; дверь была открыта. В кухне, сразу направо от прохода, на спине лежал окровавленный труп Пулина; кровь была буквально повсюду: и на занавесках, и на столе, и на тумбах кухонного гарнитура, и огромная лужа на полу.

— Как свинью, – пробормотал Кожин, проходя дальше, в зал. Там на кресле сидела, раскачиваясь из стороны в сторону и держась за живот, Вероника. Она уже перестала бормотать про себя что-то несвязное и теперь просто подвывала. Зашедший следом Краев подумал, не вызвать ли скорую.

У окна стояла сотрудница ПДН Мохова и кусала губы, оперативник обратился сразу к ней:

— Как случилось? Что знаешь?

— Я вчера говорила с ней, – пробормотала Надежда. – Обещала, что все нормально будет…

— Что – нормально?!

— Что отчим больше не вернется… и что если кто-то еще полезет, надо обороняться… вот и…

— Знаешь, Мохова, – в сердцах бросил Краев, – полиция – это все-таки не твое, или иди хотя бы в штаб, бумаги сортировать!

— Ян, – предупреждающе бросил Кожин, но тот уже, махнув рукой, вышел из комнаты. – Надя, что дальше было?

— Она мне позвонила, сказала, что убила отчима, и трубку кинула… – Голос Моховой сорвался. – Я быстро поехала к ней… тут уже…

— Ясно. – Начальник розыска посмотрел на Веронику, что-то прикинул. – Побудь тогда с ней. Если что, кричи. Я серьезно, – уточнил он. – В обморок начнет валиться, или сделать с собой что захочет – сразу крик поднимай. Нам только последствий с этой беременной не хватало. Поняла?

Надежда молча кивнула.

Прибыл Кологоров, беглым взглядом окинул место происшествия, поинтересовался:

— Убийца здесь?

— Да, в комнате сидит.

— Педагога вызывали?

— И мать, и педагога. Минин поехал. Ты дело возбудил по изнасилованию?

— Да какое… – с досадой сказал следователь. – Теперь мы хорошо с этим всем встряли. Выслушаю от руководства теперь…

— А задним числом если?

— Соображаешь? А что я покойника тогда в ИВС не закрыл, если задним числом дело возбудил? Я не говорю о том, что уведомить краевое управление надо было… А закрыл бы его – не было бы сегодня трупа… ох, мать! – Кологоров не выдержал и длинно выругался. – И с этой девкой теперь что делать, в ИВС опять скандалить будут…

— Здесь оставь. Под домашним арестом.

— Одного уже оставили, – фыркнул следователь, вспоминая Маркова. – Теперь эта практика у нас надолго под вопросом.

— Да эта вроде непьющая.

— Зато беременная. Мало ли, что в голове? Хорошо бы аффект у нее был, под присмотр бы отдал с чистой совестью… Ладно, давайте работать.

В круговороте событий, подготовке к итоговым годовым отчетам, начинающемся предновогоднем ажиотаже мелькнуло неприятное, то, на что начальник розыска Кожин старался закрывать глаза, но их раз за разом старательно открывали.