Доктор Фальк и убийства под парусом - Игорь Евдокимов Страница 47

Роль, отведенная ей Гейнцем, тоже не слишком ей понравилась. Катя оказалась молодой служанкой, которая всю пьесу подвергалась шутливым (по мнению автора) домогательствам и пряталась то в кустах малинника, то за колоннами в сенях. Явно не тот уровень, о котором ей мечталось. С другой стороны… Для начала сойдет! Чего не сделаешь ради расследования. И, если уж быть откровенной, и театра тоже!

— Здорово, брат-художник! – отвлек ее от изучения пьесы бодрый голос. К скамейке приближался лощеный подтянутый господин лет сорока. Лидия опознала в нем актера, игравшего во вчерашнем спектакле Князя. – Чего рисуешь?

— А, Марк Евгеньевич, здравствуйте! – улыбнулся при виде его Федор. – Да вот, заканчиваю эскиз для декораций к третьему действию. Что скажете?

Актер зашел ему за спину и несколько секунд разглядывал мольберт, пока Лидия, в свою очередь, разглядывала его самого. Мужчина был хорош собой, чисто выбрит и имел лицо повзрослевшего порочного херувима. Кому-то подобная внешность нравилась, Лидия находила ее неприятной.

— Скажу то же, что и всегда, – гениально! – объявил Марк Евгеньевич. – Ты – талантище, Осокин, и нечего тебе с нами прозябать, малюя декорации. Тебе надо картины писать! Дома проектировать!

— Скажете тоже… – зарделся Федор.

— А что за чудное явленье сидит рядом с тобой? – переключился актер. Улыбка, которую он адресовал Лидии, по ее мнению, выглядела исключительно сальной. Возможно, этому способствовало исходящее от гостя легкое алкогольное амбре.

— Ах, конечно! – захлопотал художник. – Лидия Николаевна, это Марк Евгеньевич Чернов, наш ведущий актер. Марк Евгеньевич, а это Лидия Николаевна… Простите, забыл фамилию…

— Шевалдина.

— Шевалдина! – радостно подтвердил Федор. – Желает к нам присоединиться. Карл Кронидович хочет отдать ей Катю.

— О, свежая кровь! – хохотнул Чернов. – Эх, Лидия Николаевна, и не боязно ли вам в актрисы? Разговоры же пойдут. Не опасаетесь за репутацию?

— А с чего мне опасаться? – наивно захлопала ресницами Лидия.

— Ну, как же! Тут творится форменный вертеп и разврат! Таятся коварные соблазнители. Взгляните хоть на меня!

Актер приосанился и одарил ее жгуче-страстным взглядом.

— Нет, вас я, пожалуй, не опасаюсь, – ответила Лидия. – Вы мне напоминаете одного мужчину, с которым я была знакома в Зеленом луге.

— «Была»? – выстрелил бровями Чернов. – Что же с ним сталось?

— Убили! – лучезарно улыбнулась Лидия.

Марк Евгеньевич, кажется, поперхнулся заготовленной фразой.

— Ха, Чернов, давненько тебя так субретки не отбривали!

Все трое обернулись обратно к охотничьему домику, со стороны которого к ним грациозной походкой приближалась усмехающаяся Алеева.

— Ольга Ивановна, вы уже проснулись? – воскликнул Федор, спеша ей навстречу.

— До полудня… Ей рановато… – заговорщицки прошептал Чернов, явно поясняя для Лидии. Кажется, ни на нее, ни на актрису он ничуть не обиделся.

— Поспишь тут с вами! – протянула Алеева. – Шум, гам, беготня… Новые лица, опять же.

— Ольга Ивановна, это Лидия… – поспешно начал художник.

— Не трудись, Феденька, все равно не запомню, – оборвала его Ольга, смерив девушку оценивающим взглядом. В ее присутствии Лидии отчего-то захотелось провалиться под землю, а от насмешливого задора, с которым она отвечала Чернову, ничего не осталось. Все, на что ее сил хватило, – это не сделать жеманно-детский и абсолютно неуместный в данных обстоятельствах книксен. С другой стороны, судя по лицу Федора, он испытывал примерно те же чувства.