Желтый уровень опасности - Брит Бильдёэн Страница 47

— Дa, могу.

Вот стоят они со своими бокалами, но никому не приходит в голову предложить тост. С какой радости? Дорте пригубливает вино. Снова цветочное. Похоже, Уле – или его жена – подсели на новозеландские вина. На вкус Дорте, в них слишком заметны тропические фрукты. Но в этом вине проступает легкая зеленая нота, оставляющая долгое послевкусие. Ее тянет причмокнуть, посмаковать, но она вовремя спохватывается.

Анетте уже выхлестала половину бокала.

— Это конец. Мы не можем ничего сделать, – говорит она, не глядя на них.

— Нет. Не может быть! – выпаливает Дорте.

— Мы дозвонились до двух ветеринаров и до справочной по отравлениям, они все твердят одно и то же. Вероятно, ему ненадолго станет лучше, но потом у него откажут почки.

— А как же уголь…

Анетте поворачивается к Дорте. Глаза блестят, бледные губы вытянуты в струнку.

— Чтобы уголь вообще как-то подействовал, нужно растворить в воде самое меньшее сто таблеток и влить в него эту воду. Нам никогда не впихнуть в него столько жидкости. Единственное, что могло бы помочь, это если бы ветеринар дал ему противоядие. Но нам отсюда не выбраться. И вообще уже прошло слишком много времени.

— А где Ян Инге? – тихо спрашивает Карл.

— Сидит возле собачьей лежанки и ревет, – отвечает Анетте и вливает в себя остатки вина. Потом шлепает ладонями по столу. – Покажите мне, где стоит посуда, и я начну накрывать на стол.

Дорте подводит Анетте к посудным полкам. Вяло показывает полку с бокалами и блюдцами. От слов Анетте она совершенно обессилела. Бедная собака. Сколько же времени ему придется… Она не решается додумать эту мысль до конца. Слышит, как Уле с Карлом обсуждают, как лучше распределить оставшуюся работу, чтобы блюда были готовы к тому времени, когда их будет пора подавать.

— Гейр и Стейн тоже ведь должны поесть? – спрашивает Карл.

— Я им дам то, что осталось со вчерашнего дня, – отвечает Уле. – В холодной кладовке стоит кастрюля, только разогреть.

Анетте оборачивается.

— Они пьют, – говорит она. – Мама сказала, что они много раз лазили в бар за пивом.

Между глаз Уле складывается резкая морщина.

— Я им сказал, что они могут взять себе по банке, но напиться я им не позволю.

— Вот как? – говорит Карл. – А что, бывало и такое?

— Да нет, не то чтобы именно с ними, Стейном и Гейром. Но нечего им вести себя здесь как у себя дома. Еще не хватало, чтобы они испортили торжество.

— Тогда, наверное, тебе стоит запереть бар, – говорит Анетте, переставляя стопку тарелок на тележку.

— Что ты сказала маме и папе? – спрашивает Дорте. – Я их немножко просветила днем, но не все им открыла.

— Я сказала все как есть, – отвечает Анетте.

— И про отравленное мясо тоже?

К ним подходит Карл.

Анетте воинственно упирает руки в боки.

— И что? Какой смысл скрывать это от них!

— Ну не знаю, – говорит Дорте. – Может быть, не надо бы их пугать, они и так…

— Как папа к этому отнесся? – перебивает ее Карл.

— Ну как, страшно разозлился, естественно. – Она повышает голос. – Уле, а Уле, посуду под закуски тоже ставить?

Тот трясет головой, и Анетте начинает резкими движениями шваркать на тележку столовые приборы. Дорте возвращается к картошке, но, оказывается, Уле уже нарезал ее, сложил в кастрюлю и залил водой. Расторопный мужик. Сел рядом с рабочим столом, выдвигает табурет для нее. Карл тоже тут как тут, отхлебывает из своего бокала.